— Те, кого ты набираешь в группу устрашения, тоже оставляют желать много лучшего. Они считают себя такими умными и опытными, что позволяют себе действовать без команды. Не спорю, действуют они вполне грамотно, у меня в этом плане претензий нет. Но без команды! А кому как не тебе, Натик, знать, как опасен в нашем деле человек, позволяющий себе действовать без команды. Он одним фактом своего существования ставит под угрозу весь наш механизм.
— Что конкретно сделали эти люди?
— Один раз они имитировали покушение на кражу, разрезали сумку у нашего объекта. Объект испугался, что едва не лишился денег и служебного удостоверения. Конечно, испуг был нам на руку. Но самовольные действия! В другой раз твои люди залезли в квартиру объекта и сделали так, что объект об этом узнал. Тоже грамотно, но ведь их никто не посылал. Натик, мне больно говорить об этом, но похоже, что с годами ты утратил чутье, ты перестал руководить своим аппаратом. Может быть, ты устал? Может быть, ты нуждаешься в отдыхе?
Расулов помолчал, покрутил в пальцах малахитовые четки, с которыми никогда не расставался.
— Я ценю твою заботу о моем здоровье, Арсен, — наконец произнес он, — и ценю твою деликатность! Ты прав, мне пора на покой. Приводи того, кто меня заменит, я передам ему все дела. У тебя есть человек на примете?
— Виктор, — ответил Арсен, тщательно скрывая охватившую его радость от столь удачного разрешения трудной проблемы. — Витя Тришкан.
— Что ж, — Натик пожевал губами, что-то прикидывая и словно пробуя собственные мысли на вкус, — неплохой выбор. Он молод, энергичен, предан делу. Но я хочу, чтобы ты понял, Арсен: если у меня случаются проколы с кадрами, то только лишь потому, что у Виктора случаются проколы с информацией. Моя задача — определить круг вопросов, ответы на которые я хочу получить, прежде чем приму решение о вербовке. На основании ответов на поставленные мной вопросы я составляю мнение о характере человека, о его способностях и склонностях. Но ответы на мои вопросы мне приносит Виктор, поскольку именно он отвечает у нас за информацию. И если я принял неверное решение, значит, информация, поступившая от Виктора, оказалась некачественной. Это я говорю не для того, чтобы оправдаться и не для того, чтобы разжалобить тебя. Я ухожу от дела, это решено. Но вряд ли Виктор окажется лучше меня. И потом, если он сядет на кадры, кто займется информацией?
— А вот об этом я хотел как раз попросить тебя, — улыбнулся Арсен. — Считай, что это твое последнее задание. Найди мне человека, который заменит Виктора, и тогда я уйду на заслуженный отдых следом за тобой.
— Ты? — вытаращил глаза Расулов. — Ты оставишь дело? Но оно же погибнет без тебя.
— Не погибнет, — усмехнулся Арсен. — Не погибнет, если во главе его будет стоять тот, кого я хочу на это место поставить. Человек жесткий, четкий, обладающий ясным умом, аналитическими способностями и превосходной памятью, человек, который никогда не забывает причиненного ему зла и не умеет прощать. Майор милиции, образование университетское, юрист. Тринадцать лет практической работы, в том числе оперативной.
Расулов долго смотрел в окно, а пальцы его, мерно перебиравшие четки, словно жили своей отдельной жизнью. Наконец он перевел глаза на Арсена.
— Каменская, — сказал он, и в голосе его не было слышно вопросительных интонаций. — Что ж, это хорошее решение. Но невыполнимое.
— А это мы еще посмотрим, — холодно улыбнулся Арсен, помолчал и повторил совсем тихо: — Еще посмотрим.
Несмотря на усиливающуюся слабость и непонятное недомогание, проснулся Юрий Оборин в превосходном настроении. Ночью ему приснилось, что идет заседание совета, на котором он, Оборин, защищает свою кандидатскую диссертацию. Во сне Юрий полностью произнес десятиминутное вступительное слово, в котором изложил актуальность постановки проблемы, цели и задачи исследования, основные результаты и выводы, а также положения, выносимые на защиту. Проснувшись, он понял, что все формулировки, над которыми он ломал голову столько дней, наконец отточились и выкристаллизовались, общая схема работы стала понятной, логичной и стройной и отныне можно просто садиться и писать текст, практически не останавливаясь и ни над чем не задумываясь.
Когда Сережа принес в девять часов завтрак, Юрий с отвращением посмотрел на тарелку. Там лежали хрустящие поджаренные гренки из белого хлеба, которые еще вчера он с таким удовольствием намазывал маслом и джемом. Сегодня вид горячего хлеба положительных эмоций у него не вызывал. Вяло поковырявшись своей любимой привезенной с Кипра ложечкой в баночке с йогуртом, он залпом выпил микстуру и попросил принести чай вместо кофе.
— У меня сильная тахикардия, — объяснил он Сереже. — Не хочу провоцировать.
Позавтракав, Оборин уселся за работу и так увлекся, что страшно удивился, когда услышал, как щелкнул замок.
Оказывается, уже три часа, и медсестра Юля принесла обед. Она была такая цветущая и сияющая, что Юрий невольно залюбовался ею.
