— Нет, не только. — Шоринов многозначительно посмотрел на нее. — Сначала выяснить, а потом решить, нужно ли делать что-то еще.
— То есть ты хочешь сказать, что делать «что-то еще» нужно будет не только с ним? — нахмурилась Ольга.
— А вот это ты и должна выяснить у него. Во-первых, что ему рассказала Тамара, и во-вторых, рассказывал ли он сам об этом еще кому-то. Мы должны охватить полностью тот круг людей, который выводит на Тамару и на ее связь с событиями в Австрии, с одной стороны, и с нами, с другой.
— Но почему, Миша? — удивилась Ольга. — Если ты нанял для решения вопроса каких-то людей, пусть уж они заодно и это сделают. Они же, наверное; профессионалы, не то, что я.
— Почему-почему, — проворчал Шоринов. — Потому что это денег стоит, вот почему. Я что, по-твоему, бездонная бочка? Я согласился финансировать проект, но всему есть предел. Из-за твоей Тамары мне и без того пришлось идти на дополнительные расходы, оплачивать работу Николая, а это тоже, знаешь ли, немало. Теперь вот хвосты подчищать приходится. Эта контора за свои услуги дорого берет. Лишнего платить не хочу. Понятно?
— Понятно, — вздохнула она. — Хорошо, Миша, я все сделаю.
— Как дела у Александра? Когда будет готово?
— Скоро, Мишенька, не беспокойся, уже совсем скоро. Теперь это вопрос нескольких недель, если не дней.
— Я думал, после того, как я достану вам архив, результат будет немедленно, — недовольно заметил Шоринов. — Чего он возится так долго, этот твой гений?
— Еще немножко потерпи, — попросила она. — Не все так просто. В бумагах Лебедева нет готового решения, только общие идеи. Может быть, твой Николай не очень внимательно их смотрел и пропустил самое важное.
Шоринов понял, что это был мелкий укол в ответ на упреки в адрес Тамары. Ольга, дескать, ошиблась в той переводчице, которую рекомендовала, но и человек, подобранный для выполнения задания им, Шориновым, тоже мог оказаться не на высоте. Ладно, проглотим.
— Ты хочешь сказать, что он привез не те бумаги? Так, между прочим, это ты его инструктировала и объясняла, что именно нужно в них искать.
— Значит, или я плохо его инструктировала, или он плохо меня понял. Ты хочешь воевать со мной на ровном месте, Миша?
— Ладно-ладно, — примирительно сказал Шоринов, — сойдемся на том, что ты все хорошо объяснила и Коля все правильно понял, но в бумагах действительно больше ничего не было. Все равно дело уже сделано, обратного хода нет. Даже если кто-то из нас ошибся, надо работать с тем, что есть. Будет толк-то? Или все впустую?
— Будет, Миша. Это я тебе обещаю, — твердо ответила Ольга.
Прошло несколько дней, и Настя Каменская немного успокоилась. Присланный Денисовым частный детектив Тарадин и в самом деле не просил ее ни о чем, кроме наведения справок в центральном адресном бюро и в ОВИРе. Если, к примеру, в его списке был человек по имени Сергей Иванович Васин, то Настя запрашивала в ЦАБе данные на всех москвичей с таким именем, Тарадин проходился по списку с карандашом, вычеркивая тех, кто не подходил по возрасту, затем Настя выясняла по своим каналам, кому из них выдавался загранпаспорт. На этом ее миссия заканчивалась, и дальше Владимир Антонович Тарадин действовал самостоятельно.
Регулярно, каждые два дня, ей звонил Эдуард Петрович и вежливо справлялся, не обременяет ли ее своими просьбами Тарадин, не обижает ли.
— Кто меня обидит, тот дня не проживет, — сухо усмехалась в ответ Настя. — Вы же знаете, Эдуард Петрович, я только с виду тихая.
Неприязнь к Тарадину возникла у нее еще до того, как они встретились в первый раз. Частный детектив, присланный Денисовым, был для нее олицетворением неведомой опасности, ловушки, в которую ее хотят заманить. Но постепенно, по мере того, как она успокаивалась, стало рождаться уважение к его последовательной, четкой и неутомимой работе. Облик нелепого застенчивого мямли не мог ее обмануть, тем более что первый их контакт был телефонным, когда Настя ориентировалась на уверенный голос и снисходительные интонации. Однажды она даже сказала ему об этом.
— Владимир Антонович, если вы хотите кого-то обмануть, не начинайте знакомство с разговора по телефону. Вся ваша сущность сконцентрирована в голосе, после этого ваша выразительная внешность уже не пляшет.
Он весело расхохотался.
— А может быть, все наоборот? Голос — это способ обмануть собеседника, а внешность как раз правдива? Откуда вы знаете, может, я и есть самый настоящий рохля и тюфяк?
— Вы — человек Денисова, этим все сказано, — заметила Настя, невольно сама начиная улыбаться, настолько заразительным оказался смех у этого Тарадина. — Вы не можете быть рохлей и тюфяком по определению.
— Вот видите, как вас легко ввести в заблуждение. — Казалось, Тарадин еще больше развеселился. — Наклеили на меня ярлык «человек Денисова», и вам уже кажется, что я непременно должен быть эдаким суперагентом. Достаточно оказалось двух телефонных звонков — моего и Эдуарда Петровича, чтобы вы составили обо мне мнение, которое на самом-то деле ничем не подкреплено.
Тут уж Настя и сама расхохоталась. Тарадин начинал ей нравиться.
