Клео долго ждала, пока Джек откроет глаза и посмотрит на нее. К горлу подступили рыдания. Она опустила козырек бейсболки ниже, спрятав в его тени глаза, не хотела, чтобы он видел, как она плачет. И его самого видеть не хотела.
Он подошел ближе и положил руки ей на плечи:
– Я не хочу начинать то, что не смогу закончить. Ты для меня слишком много значишь, Златовласка, но я приехал не навсегда, а только на время, чтобы уладить дела отца.
Она знала. Всегда знала.
Отчаянно желая скрыть боль, Клео поежилась, но руки Джека даже не шевельнулись у нее на плечах. Он стоял и смотрел на нее с высоты своего роста.
– Правильно, Джек. Не позволяй привязанности к домашней девочке встать на твоем пути к реализации великих целей.
Глаза Джека потемнели.
– Не оскорбляй себя и то, что есть между нами.
– А что между нами есть?
Сомнение. Напряженность.
– Не знаю.
Клео оттолкнула его руки и взорвалась от злости:
– Ты был невнимателен, Джек!
– Нет, я как раз был внимателен! Ты четко дала мне понять, что не одобряешь ни мои взгляды, ни мой образ жизни. Поэтому я должен думать за нас обоих! Тот поцелуй вчера вечером…
– Что – поцелуй? Я сама за себя думаю. И когда решу, что для меня хорошо, дам тебе знать!
– Еще один день с нашим весельчаком Джеком, и я с ума сойду! – Клео помешала кофе и посмотрела на Джинн, сидевшую напротив нее. – Наши с тобой поздние воскресные завтраки просто спасение!
Джинн улыбнулась:
– Что, не дает тебе Джек вздохнуть спокойно?
– Ни минутки!
Улыбка Джинн поблекла.
– О…
– Он дома уже неделю, а я до сих пор не знаю, каков настоящий Джек Девлин.
– Разве мы хоть кого-нибудь по-настоящему знаем? – Джинн откусила кусок от слойки с яблоком. – Тебе просто надо к нему привыкнуть. Его долго не было.
– Наверное.
Нахмурившись, Клео поднесла к губам чашку. Они с Джеком сумели договориться и вместе работали над клумбой. Вскапывали землю, устанавливали часы, сажали петунии. И обменивались при этом только односложными репликами.
Так заново не познакомишься.
– Я так понимаю, ты чувствуешь к нему то же самое, – сказала Джинн.
Клео в ответ только замотала головой.
Джинн погладила подругу по руке:
– Да ладно, выговорись. Ты ведь здесь с тетушкой Джинни.
– Это неловко. И даже унизительно.
– Но ради бога, почему?
– Ну-у-у… – протянула Клео, не зная, с чего начать. И сомневаясь в том, стоит ли вообще начинать. – Я наблюдала за вами. Вы отлично ладите.
– Конечно. Он же друг, но…
– Он обнимал тебя. Целовал.
Джинн кивнула:
– Вполне нормально так приветствовать друга, которого не видел шесть лет.
– Меня он так не обнимал. – Клео не смогла сдержать улыбки. – Так легко и тепло.
– Ой, Клео, не злись на него. Мы с Джеком всегда были близки.
– В том-то и дело. Вы так легко и естественно общаетесь.
– Да, нам комфортно вдвоем. Но искры между нами нет. Мы с ним как брат и сестра. А вот вы… Когда вы вместе, от вас летит столько искр, что мне становится жарко! Ты была ребенком, когда Джек последний раз тебя видел, но уже тогда я обратила внимание на то, как он на тебя смотрит. Он просто был слишком правильным и потому не воспользовался твоей молодостью и неопытностью.
– И что? А теперь я повзрослела и набралась опыта. – Клео покачала головой. – А он ни тем ни другим так и не воспользовался.
Она, конечно, стала старше. Но вряд ли опытнее. Ее личная жизнь стояла на паузе с тех пор, как уехал Джек.
– Он все еще знакомится с повзрослевшей тобой. – Джинн сняла ложку пенки со своего капучино.
Клео подперла голову рукой. Перед глазами пронеслись воспоминания о том, как именно Джек «знакомился» с ней.
– На днях он поцеловал меня. Был пьян в стельку, но все-таки поцеловал. – Она до сих пор чувствовала его прикосновение.
Джинн просияла и явно заинтересовалась. Даже подалась вперед, не донеся ложку до рта.
– И что?
– А потом извинился.
Джинн издала звук, означавший одновременно сочувствие и удивление.
– Бедный Джек.
– Это Джек бедный?!
Предательница Джинн улыбнулась:
– А что потом?
– Ничего. Хотя нет, я влепила ему пощечину. – В ответ на озадаченный взгляд Джинн Клео махнула рукой. – За извинения. На следующий день мы об этом поговорили. И поссорились. Джек сказал, что должен думать за нас обоих. Будто у меня вообще нет права голоса. – От одной мысли об этом Клео объяла злость. – Теперь ни поцелуев, ни разговоров. И ничего уже не сделаешь.
– Я ничего не сделаю, а вот ты вполне можешь.
– Я?
– Да, ты. – Джинн пристально посмотрела на нее. – Ничего ведь не мешает тебе взять инициативу в свои руки.
Клео нахмурилась, обдумывая предложение.
– Кажется, нет.
Но разве может домашняя девочка Клео Ханиуэлл тягаться с женским идеалом Джека? Хочет ли она знать ответ на этот вопрос? И сможет ли потом с этим ответом жить? Есть только один способ это выяснить.
Джинн принялась стучать ногтями по столу и отвлекла Клео от ее мыслей.
– Если он тебе нужен, сделай что-нибудь. Пусть он точно знает, чего
