Да, после той памятной «прогулки» по катакомбам мы пошли к нему домой. В небольшой, но неожиданно ухоженный изнутри дом. Одноэтажное здание с обычной, не выделяющейся серой крышей, стоявшее на небольшом расстоянии от самих катакомб, внутри оказалось довольно аскетично, но с заметным вкусом обустроенным домом. Чёрные тяжёлые шторы на окнах были задёрнуты, а когда Дарк подошёл и раздвинул их в стороны, появилось ощущение, что весь дом словно выдохнул с приходом своего хозяина. Последние лучи вечернего солнца мазнули по серым стенам, словно приветствуя, а может, и прощаясь. Минимум мебели. Лишь стол, несколько стульев и узкий высокий комод для одежды у стены. Бросились в глаза аккуратность и чистота, царившие в гостиной, в которую он меня проводил и ушёл готовить кофе для меня. Сам он сейчас тянул виски из низкого стакана с толстыми стенками...а я снова задумалась о том, как многое может себе позволить Натан Дарк, и почему-то в голове пронеслась мысль, что здесь кто-то явно недавно прибирался. Представить Натана за этим занятием я не смогла. Скорее всего, какая-то женщина. И тут же непрошено самой себе задать вопрос, а кем ему она приходится? Впрочем, признаков женского присутствия я ни в комнате, ни в коридоре, по которому шла, не заметила, так что вполне вероятно, что это какая-нибудь служанка...и опять же вопрос: чем занимается мистер Дарк, что имеет средства на оплату услуг горничной? Официально он нигде не работает, насколько мне было известно. Вполне возможно, что убирались у него бездомные женщины в оплату своего пребывания в катакомбах. И перед глазами возникли лица тех нескольких женщин, которых я успела там увидеть...
- Ева...
Сказал тихо, немного напряжённо, и я улыбнулась.
- Мне просто показалось.
- Показалось что?
- Так меня называл отец.
- Как? - нахмурился, и тут же лицо его медленно озарила широкая улыбка, а я просто впилась пальцами в ручку чашки, чтобы скрыть ту дрожь, которая по телу прошла от этой перемены в его лице. Отвела взгляд в сторону, думая о том, когда же перестанет вот так замирать сердце от его улыбки. Ведь когда-нибудь должно? Когда-нибудь должен перестать вызывать мурашки этот взгляд с сотнями чертей на дне самого зрачка. Чёрное на чёрном, оказывается, смотрится одновременно зловеще...и завораживающе. И если позволить себе не отвернуться, если найти в себе смелость заглянуть в самую тьму этих глаз, то можно увидеть, как появляются из-за плотной завесы мрака те самые бесы. В полный рост, подаются вперёд в алчной попытке выбраться из своего плена, проникнуть в самую душу, захватить её как свой очередной трофей. О да, я была уверена, что у них под эти трофеи была отведена целая комната.
Сглотнула, повернувшись к окну, пытаясь сбросить наваждение...иллюзии. Этот мужчина обладал даром творить любые, даже самые непостижимые иллюзии как со своим собственным, так и с моим телом.
И вдруг услышала тихий смех, на который резко обернулась.
- Конфеткой. Он звал тебя Конфеткой.
- Послушай, Дарк...я пришла сюда не для того, чтобы обсуждать моё детство.
- А мне нравится. Ты, наверняка, была очень сладкой девочкой.
Нагло ухмыльнувшись, смотрит, не отрываясь, на мои губы и медленно, так медленно, что показалось, я ощущаю физически это прикосновение, опускает взгляд на мою грудь. И у меня в горле пересохло от тех ассоциаций, что вызвали его слова.
- Дарк...
- Хотя я считаю, что он ошибался. Тебя нельзя назвать сладкой. Честно говоря, я ненавижу сладкое.
Он пожал плечами и сделал глоток из своего бокала, и я стиснула пальцы сильнее, глядя на то, как он глотает виски...и впервые понимая, что нет ничего сексуальнее, чем смотреть, как пьёт мужчина, как дёргается у него кадык, а сильные длинные пальцы уверенно держат стакан. Всего один взгляд на эти пальцы, и хочется приложить ладони к щекам, чтобы унять тот жар, который, кажется, вспыхнул под кожей. Потому что вспомнилось всё, что они делали со мной...И снова в окно, пытаясь выровнять резко сбившееся дыхание, пытаясь вернуть себе спокойствие и контроль над ситуацией. Чтобы не засмеяться над самой собой...когда вообще в присутствии этого мужчины у меня был контроль над ситуацией? И с какой-то затаённой радостью почувствовать тихую злость на него, но всё же больше на себя за это. Именно она, как обычно, придаёт сил, позволяет развеять его чары, пары дурмана, которыми опутывает, словно паутиной, они проникают в лёгкие с каждым сорвавшимся вздохом...и с пониманием, что он знает, что он заметил это всё. И судя по заплясавшим в ночи его глаз чертям, ему нравится увиденное.
- Да и что мог знать отец о твоем истинном вкусе, м, Ева? - он резко подался вперёд, и я синхронно с ним отодвинулась назад.
- Дарк, не заходи на территорию, которую ты мало знаешь.
- Кто тебя назвал так, мисс Арнольд? Наверняка, отец? Как созданную Богом первую женщину, не просто согрешившую и упавшую с неба, а утянувшую с собой в бездну Преисподней Адама и самого Люцифера. О чём он думал, увидев твои синие глаза?
- Папа назвал меня в честь своей матери, Дарк. Всё куда прозаичнее, чем ты думаешь.
