Кажется, повезло. Это всего лишь бабочка. Белая, маленькая, с графитными прожилками на потрепанных крыльях. Она неслышно трепыхалась в паутине, пытаясь вырваться из смертельного плена.
Но едва я только облегченно вздохнула, вернулась в прежнее положение, как у меня появился новый повод ужаснуться. Вместо своих рук я увидела крылья.
«Что это значит?» – не веря глазам, думаю я и опускаю взгляд чуть ниже. Там, на водительском кресле, под нитями паутины, извивается и мелко подрагивает червеобразный отросток, похожий на брюшко бабочки.
«Да что вообще здесь происходит?» – не понимаю я.
«Ты бабочка, ты бабочка! – слышу я голос в своей голове. – Ты в паутине! Спасайся, дергайся, кричи!»
«Нет, нет! – говорит другой голос. – Не делай резких движений, иначе еще больше запутаешься!»
Второй голос побеждает: я остаюсь неподвижной. Что теперь? Ждать, когда паук обнаружит меня? Представляя, как он впрыскивает в мое тело пищеварительные соки, после чего я становлюсь жидкой и хищное существо высасывает меня, становится совсем не по себе. Не очень-то легко взять себя в руки, когда над тобой висит угроза, а ты ничего не можешь сделать, кроме как разве что надеяться на чудо.
Наяву я давно поняла: то, что до других доходит быстро, до меня – медленно. Я могла годами смотреть в одну и ту же лужу и искренне верить, что это – кристально чистая вода. И только когда разозлившаяся на такую тупость жизнь тыкала меня в нее физиономией, я наконец-то понимала: о, да это ужасная, грязная и вонючая лужа! Во сне ничего не менялось. После всего, что я увидела, понимание пришло не сразу. Но все же пришло. «Какая бабочка? Глупость несусветная! С чего бы вдруг я превратилась в нее? Это же просто сон!»
Открыв глаза уже в реальности, я несколько секунд лежала без движения и всматривалась в темноту. Затем начала сгибать пальцы, сжимать их в кулаки. Руки – а вовсе не крылья, приснится же… Хм, бабочка… Никакая я не бабочка! Я в своей комнате, в своей кровати, вот и фотография мамы.
Включенный ночник прогнал темноту в дальний угол, и стены, согретые горчичной теплотой, обрели форму прямоугольника. В первую минуту пришла блаженная расслабленность – такую дарит родная обитель после утомительного и сложного путешествия. А во вторую я уже поворачивала к себе будильник и усмехалась: три минуты четвертого, кто бы сомневался. Не знаю, на что я надеялась, каждый раз делая одно и то же.
Было понятно, что заснуть теперь не получится. Я взбила подушку, поставила ее к изголовью кровати и бухнулась на нее спиной. Чем заняться в три часа ночи? Опять смотреть на обои? Там, на стене, порой разворачивалось что-то вроде представления. Только создавалось оно не посредством теней, отбрасываемых руками актера, а с помощью мозга, который, используя зрительное восприятие, рождал иллюзию, заставлял видеть то, чего нет. Если долго смотреть на трафаретные лилии, они начинают превращаться в лица людей или в забавные рожицы. Конечно, такое себе занятие, но все лучше, чем ничего.
Интересно, а есть ли шанс у городского жителя, не имеющего навыков выживания в диких условиях, заблудиться в тайге и благополучно оттуда выбраться без фактора везения и помощи спасателей? Думаю, есть. Тайга, какой бы девственной и дремучей она ни была, все-таки материальна. К тому же всегда можно вспомнить школьные знания и по мху определить, где север, а где юг. А еще можно забраться на высокое дерево и оглядеться. А если есть спички, то и развести костер. Можно идти вдоль реки, в конце концов. А что делать тому, кто потерялся в себе, в своем бессознательном?
Вот так мы и живем. Проявляем интерес к далеким звездам, но не изучаем вселенную, которая намного ближе, внутри нас. Интересуемся жизнью тех, кто не имеет к нам никакого отношения. Знаем, как выглядит и сколько стоит последний смартфон, но не знаем самого нужного: кто мы. Мы даже не понимаем, как помочь себе в минуты душевной боли. Так что же с нами не так?..
