Легкий удар в спину вернул его в окружавшую действительность. Он повернулся. Позади стоял дракон, излучавший радость от долгожданной встречи с рудокопом. Он фыркнул огромной пастью, из которой при этом вылетело облачко пара. Так зверь говорил Дугласу, что соскучился по нему.
- Ныш! – Дуглас обнял дракона за толстую шею. – Чего ж ты не убежал? Меня учуял?! Ладно уж. А теперь тебе всерьез предстоит со мной расстаться.
Дуглас размышлял над словами нома. Эри приказал избавиться от дракона, но он не упоминал того, что зверя следовало убить. Его можно было спрятать в темной глухой пещере, завести в самые высокие горы или отправить назад в болота. Дракону нужно было скрыться с глаз людей и иных зверей, которые несомненно также свободно могли изъясняться с номами, как и с Дугласом, благодаря его дару.
- Ныш, ты отправишься назад к реке, - поучал он малыша, который присел на задние лапы напротив человека. – Там много вкусной рыбы, помнишь? А потом ты переплывешь её и уйдешь на тот берег. Далеко, далеко, - Дуглас указывал рукой в сторону реки. – Там ты родился, там ты сможешь спокойно жить. Только никому не попадайся на глаза. Берегись людей, двуногих, таких как я. И обратно за реку никогда не возвращайся. Может быть когда-нибудь мы повстречаемся с тобою вновь. Прощай, Ныш! Беги!
Дуглас подтолкнул толстое морщинистое туловище дракона. Тот же и не думал двигаться с места.
- Ну ладно. Я провожу тебя до реки. Только до реки, Ныш, – сказал Дуглас. Пасть зверя приоткрылась и из неё вырвалось обжигающее пламя.
- Ныш, ты не должен так делать. Тем более без предупреждения, - Дуглас замолчал. Перед ним был совсем маленький детеныш, но он уже не собирался слушаться кого-либо. Он знал, кем станет – полным хозяином своих поступков, мало кто сможет встать на его пути, мало на кого дракон обратит внимание.
- Ныш, ты сделаешь то, что я тебя прошу? Здесь живут более могущественные властелины. Здесь только им подчиняются камни, огонь, земля. И тебя они уже не взлюбили. Они смогут тебя одолеть, но со временем ты подрастешь… Да, со временем вся округа будет принадлежать лишь тебе. Тебе это ни к чему сейчас, но тебе ведь дорога жизнь. Ныш, ты дракон, ты никогда не сможешь жить с людьми. А там, на востоке, живут твои сородичи. Туда я бы отправился вместе с тобой. Но видишь ли… - Дуглас спускался с холма. Деревья уже поредели и впереди открывались крестьянские посевы. За ними протекала прозрачная вода Алдана. – Прости меня, Ныш. Я не могу ослушаться богов. А номы они ведь как боги в этих краях. Но ты ведь тоже был богом, юным, но богом … среди людей. Хотя люди порой изменяют своим покровителям, так что будь богом на свободе, там, где никто не посягнет на твою жизнь и свободу.
Глава 6
ДАРЫ
Длинные ножны были выкованы из крепкой стали и украшены серебряными листьями вьюна, а рукоятку меча венчали три изумруда, переливавшиеся на солнце. Вин никогда в жизни не держал в руках такое красивое оружие. Но более всего его привлекало гладкое лезвие меча, способное легко разрезать шелковый платок или разрубить молодую ветку. Рудокопы не поскупились на подарки. После того, как вести о появлении нома облетели подземелья и поднебесный город горняков, друзья оказались в центре всеобщего внимания. Хотя, бесспорно, больше всего взоров было устремлено в сторону Дугласа – парень пропадал днем в пещерах, ведя долгие разговоры со старейшинами рудокопов, а ночи они проводили в самых высоких домах Рохно, хозяева которых считали за честь принимать у себя странного сородича, прибывшего из далеких краев за горами.
На пятый день своего пребывания в поселке путешественники все-таки продолжили путь. Хошиен, один из немногих рудокопов, занимавшихся обменом, по велению бана Гриаша погрузил на шестерых мулов тюки дорогих тканей, вышитых золотыми нитками, и корзины спелых плодов. Купец последовал на север, чтобы указать дорогу и провести чужестранцев к соседнему подземному городу, где он должен был передать радостные известия местным старейшинам.
Дорога шла среди скальных расщелин и ухабов. Мулы ступали по извилистой каменной тропе, неся на себе поклажу, рядом с ними шли купец и его помощники. В путь двинулись старшие сыновья ходока и родственники жены. Все они были безродными, так назывались те, кто утратил или сбросил с себя меду, знак номов. Это означало, что люди отныне не имели права спускаться в подземные шахты и заниматься ремеслами, бывшими в почете у их предков. Образ жизни и умения в каком-либо мастерстве передавались у горняков от отца к сыну. При этом немалую роль играла меда. Ежели старейшины преподносили после рождения младенцу меду иного цвета, чем у его отца или матери, то следовало передать это дитя в иную семью, воспитавшую бы его как родного. Толщина, металл и обрамление браслета, который рудокоп одевал на руку с вступлением в юношескую пору, указывали на то, каким трудом он будет служить своему народу и номам: горным делом, охотой, земледелием, станет он умельцем или советником.
