— А я уже нарисовал, — кричит маленький Вадик. — Вот оно… Черное море. — Он подбегает к брату и протягивает небольшой листок, на котором изображен черный квадратик, а рядом с ним две волнистые линии обозначают волны.
— Сороконожка сороконожка, у тебя сколько ножек?
— Странный вопрос… Конечно, сорок.
— А куда ты идешь?
— Не знаю… А у тебя, ежик, сколько ножек?
— Четыре.
— А ты куда идешь?
— Мышей ловить!
По утрам трехлетний Сашка с отцом ходит на море. Отдыхающие знают его. С ним разговаривают, шутят.
— Саша, на зарядку, — говорит отец и отходит в сторону.
Сашка бежит к отцу.
— Раз, два… Руки вверх, руки вниз… — командует отец. Сашка повторяет движения. И вдруг:
— Папа, папа! Смотри! — задрав голову, кричит Сашка.
В просторном, чуть голубеющем небе летит самолет. Сашка отбегает к морю и, проводив самолет, снова возвращается на зарядку.
— А теперь, — говорит отец. — Руки на бедра… Приседаем… Раз, два…
— Я не буду делать зарядку, — вдруг заявляет Сашка.
— Это почему?
— Я без трусов.
— Не беда, — успокаивает отец. — И так хорошо.
— Нет, не буду!
Сашке надевают трусики, и он снова на зарядке. Но тут его внимание привлекает большая рыжая собака. Сашка поднимает камень и замахивается на нее. Собака отходит в сторону и, завиляв хвостом, удивленно смотрит на Сашку. Видя миролюбивое настроение собаки, Сашка бросает камень в сторону, и зарядка продолжается…
Пошли мы, девочки, как-то осенью в лесхоз за саженцами, и Борька с нами пошел. Идем по дороге и видим — канава, а переходить боимся. Обойти тоже нельзя: грязь вокруг.
— Ну, чего боитесь, девчонки, — сказал Борька. И показал, как надо переходить.
А мы все равно боимся, потому что канава глубокая, а бревнышко топкое.
— Эх вы, трусихи, — засмеялся Борька.
А сам встал на бревнышко и протянул нам руку. Так всех нас по одной за руку и перевел.
В это время к канаве старушка с двумя сумками подошла. Стоит и не знает, что делать. Борька сначала сумки перенес, а потом и ей помог перейти.
Обрадовалась старушка и говорит Борьке:
— Молодец, сынок. Спасибо. Сразу видно — жетлемент.
— Не жетлемент, бабушка, а джентльмен, — поправили девочки.
— Вот я и говорю: человек хороший, обходительный, — сказала старушка. Она достала из сумки большое яблоко и дала Борьке. А он разломил его и с нами поделился.
По воскресеньям пятилетний Димка не ходит в детский сад. Утром или после обеда он выбегает на бульвар, поиграть с Севкой. У Севки новый автомобиль, с гудком и блестящими фарами. (Старый он разломал, а руль от него подарил Димке.)
Когда Севкин папа приносит на бульвар прекрасную вишневую машину, Севка садится в нее и давит на рифленые, совсем еще новенькие педали, а Димка, вцепившись руками в пластмассовый руль, носится за приятелем и ни капельки не завидует. Димке совсем не трудно вообразить, что машина у него получше, чем у Севки. И когда мысленно, включив скорость, он перегоняет Севку, тот кричит:
— Ты не перегоняй! Моя машина скоростная!
— А моя еще скоростней! — отвечает на ходу Димка и несется чуть не до конца бульвара. Запыхавшись, он садится на лавочку, отдыхает.
— Давай меняться, — подъехав к нему, предлагает Севка.
— Давай.
Теперь уж он, Димка, жмет на педали, а Севка бежит за ним с рулем-баранкой.
— Да ну тебя, — еле догнав на повороте Димку, передумывает Севка. — Не хочу я с одним рулем бегать, без машины.
— Почему без машины? — удивляется Димка. — Ты двигатель включи, он же реактивный…
— Сказал тоже, реактивный… Выходи, Димка…
Димка выкарабкивается из машины, берет у приятеля руль и, включив двигатель, мчится в конец бульвара.
Мальчишкой любил я ходить по берегу нашей речушки Меночки, на блестящих стрекоз смотреть да лягушек из-под берегов палкой выпугивать.
Подошел раз к верше, что за старой баней стояла, и вижу: попалась рыбина. Вытащил я вершу на берег и вытряхнул щуку.
Какая это была щука! Длинная, плавники розовые, а на пятнистой, рыжеватой спине темная полоска, будто кто угольком провел. Поднял я щуку за жабры и засмеялся от радости: «Вот бы маме показать», — думаю. Стою и не знаю, что делать… Ведь верша-то чужая… И только так подумал, как слышу голос с другого берега.
— Да уж возьми рыбину-то… Ишь залюбовался как…
Поглядел я, а это дядя Семен, сосед наш, в кустах стоит.
— Бери, бери, — говорит он. — Порадуйся.
Прижал я к себе щуку и побежал домой, даже спасибо забыл сказать.
Много с тех пор времени прошло, а щуку ту и дядю Семена, соседа нашего, я и сейчас помню.
Как-то летом я и Танюша возвращались из леса. У самой дороги, на краю ржаного поля, цвели удивительно яркие васильки.
— Это сорняки, — понимающе сказала Таня. — Нам в школе говорили. — А сама не могла оторвать глаз от васильков.
Васильки были так красивы, что мне в эту минуту захотелось заступиться за них, обидными показались Танины слова. Но я не нашелся, что ответить… А когда подошли к дому, подумал: конечно, сорняки… но без синих васильков скучно, видно, расти в поле золотой ржи.
