Преследуемая глубоким смехом Дрокора, я шагнула через дверь за Ноаром. Сразу же нас поглотила плотная толпа, кучковавшаяся по узкому ущелью. Насколько можно было видеть, в скалах были высечены лавки, мастерские и жилые помещения. Пахло огнем, жареным мясом и фекалиями. Торговцы громко расхваливали свою продукцию. Но здесь, внизу, были не только представители золотого народа. Торговец барахлом из сухого моря торговался с наездником тумана. Молодая женщина-паромщица пыталась удержать своих детей, в то время как бородатый скальный бегун толкнул меня и выругался.
– Смотрите, куда вы идете!
Но я не могла этого сделать, потому что ущелье как раз выводило нас в пещеру – достаточно большую, чтобы в ней мог поместиться целый город. Воздух и свет вливались через тоннели и отверстия во внешней стене горы.
Кто-то схватил меня за руку. Это был оборванный нищий, с одной ногой.
– Будьте любезны, благородная госпожа. Мои дети голодны.
Я в ужасе уставилась на него, потому что по его плечам поползли щупальца хаоса. Ноар оторвал руку мужчины от меня и потащил дальше.
– Держись рядом со мной!
– Но хаос… – совершенно ошалело сказала я.
– Это работает только со слабовольными. Держись от них подальше.
Громкий треск заставил меня вздрогнуть. Человек в золотом одеянии хлестал кнутом группу пленников, тащившихся по улице. Они были прикованы друг к другу тяжелыми цепями, а на их телах виднелись глубоки порезы. Женщина закричала и хотела добраться до одного из пленников, но золотые воины жестоко толкнули ее на землю.
Ноар наклонился ко мне.
– Так бывает с теми, кто не может заплатить дань императору. Затем нужно отработать свою вину.
Ледяным взглядом он наблюдал, как я дрожу, хватая ртом воздух.
– Ну что, тебе нравится мир за пределами твоего блистательного дворца, принцесса?
– Это варварство.
Ноар пренебрежительно фыркнул.
– Ты считаешь это варварским? Пойдем со мной, я покажу тебе кое-что варварское!
Он тащил меня дальше по узким улицам – мимо кузнецов, портных, городских домов и храмов. Постепенно грязные улочки превращались в более престижный район, пока наконец мы не добрались до места, над которым простиралось предгорье Золотого моста. Высоко над нашими головами миллионы душ пронеслись мимо и исчезли в больших воротах, за которыми, несомненно, должен был находиться Суд мертвых.
– Смотри внимательно! – приказал принц теней.
Я прижала руки ко рту, когда поняла, что хотел показать мне Ноар. Под массивными арками моста болтались бесчисленные безжизненные тела. Их лица отражали момент их смерти. Только глаза их были пустыми пещерами. Птицы выли.
– Это наказание для предателей короны, – прошептал мне на ухо Ноар, посылая по спине холодную дрожь. – Но только для простого народа, – добавил он. – Благородных, предавших твоего деда, ожидает что-то другое.
Он повернул меня за плечи вокруг собственной оси, так что у меня появился свободный обзор на золотой столб, который возвышался в центре площади как предупреждающий палец. На нем в массивных цепях висела молодая девушка. На ней было то, что раньше было белым платьем. Теперь это можно было назвать лишь кровавыми лохмотьями, потому что восемь золотых стрел торчали из ее груди, разрывая глубокие смертельные раны. Ее темные кудри скрывали лицо, но не настолько, чтобы я не узнал ее. Это была Фара, молодая благородная, которая сидела рядом со мной на балу.
– Что она сделала? – я судорожно сглотнула.
– Жила жизнью, которая ей не соответствовала, – свободной и беззаботной, как дворянка при дворе ее матери.
Ноар посмотрел на девушку ничего не выражающим взглядом.
– На самом деле она должна была попасть в человеческий мир вместо тебя.
Боже мой! Фара была сестрой Ифара?! Она была настоящей облачной принцессой?
– Но… она невиновна!
– Твоему деду все равно, – холодно ответил Ноар. – А еще Лазар точно знал, что будет с этой девушкой, если она раскроет твою личность. Он принял это решение.
– Почему? – мой голос был едва ли громче шепота.
– Ты все еще не знаешь этого, Амайя? – горько рассмеялся Ноар. – Власть. Тот, кто контролирует Суд мертвых, контролирует души. А тот, кто управляет душами, имеет право делать все, что угодно. Даже победить собственную смерть.
Речь шла об этом? О вечной жизни?
Громкий стон разнесся по площади, привлекая внимание всех прохожих. Он исходил от Фары.
– Она еще жива!
– Конечно, – сказал Ноар так равнодушно, что мне стало плохо. – Их наказание – не смерть. Император держит их в живых своей волей до тех пор, пока не сочтет их вину погашенной.
– Я должна… – только когда рука Ноара остановила меня, я заметила, что бросилась на помощь Фаре.
– Нет, ничего такого ты не сделаешь! – настойчиво прошипел он, прижимая меня к себе. – Неужели жизнь Мо ничего для тебя не значит?!
Имя моего брата заставило меня остановиться. Ноар был прав. Как бы ужасно ни было то, что сделал с девушкой мой дед, я не хотела видеть, как мой младший брат кричит там. Но…
– Откуда ты об этом знаешь?
Ноар фыркнул.
– Потому что на месте Фидрина я поступил бы точно так же. Тогда, в саду, ты буквально подала ему этот рычаг давления на серебряном подносе.
