Мо поднял глаза и невнятно подмигнул мне. Словно окаменев, я остановилась возле дерева и уставилась на мнимую идиллию, которую преподнес мне дед. Образы залитой кровью Фары всплыли в моей голове. Если дед видел меня насквозь, то…
– Сядь! – снова сказал он. На этот раз в его голосе прозвучал опасный подтекст. Я повиновалась, потому что так боялась за Мо, что у меня даже слезы навернулись на глаза. – Мне доложили, что несколько дней назад ты предприняла поездку в Нижний город. Тебе понравилось? – хотел знать Фидрин, пока его взгляд терялся на горизонте.
Я кивнула, потому что не могла ответить. Фидрин холодно улыбнулся.
– Тогда ты, конечно, также видела, как выглядят наказания для предателей короны?
Я снова кивнула. Мои руки начали дрожать. Мне пришлось сунуть их под юбки, чтобы дед не заметил. Вздохнув, он оторвал взгляд от горизонта и устремил его на меня.
– Лазар и ты… Вы оба мне лжете. – Не вопрос, просто констатация. – Мое терпение на исходе. Я даю тебе еще два дня, чтобы добыть драгоценность.
Паника сдавила мне горло.
– Но… я не знаю, где она, – прошептала я в отчаянии. Казалось, императора это не интересовало.
– Тогда ты узнаешь, или наш маленький художник скоро займет место Фары.
Он махнул командиру Аскану, который схватил меня за руку и потащил из сада. Я не хотела покидать Мо. Я не хотела оставлять своего младшего брата наедине с этим чудовищем.
– Вам следует поторопиться, Ваше Высочество, – прошептал мне на ухо Аскан. – Сейчас у Лазара связаны руки, но если у вас будет драгоценность, он позаботится о том, чтобы ваши братья и сестры были в безопасности, и вы могли бы взойти на трон. Все меры предосторожности приняты.
Когда я оказалась в своих покоях, вернулись все эмоции, которые так старательно подавлялись. Я смела книги со стола, превозмогая свою беспомощность. Наконец, в одиночестве я засучила рукава и пристроилась у золотой стены рядом с кроватью.
Если гора не отвечала на мои просьбы, то ей пришлось бы подчиниться моей воле! Я приложила руки к стене, сдерживая свой гнев.
– Скажи мне, где драгоценность!
Ответ пришел быстро.
Ожесточенный.
И болезненный.
Когда я очнулась от своего обморока, у меня болела каждая косточка.
– Ты начинаешь действительно действовать мне на нервы, – прокряхтела я на золотистую поверхность. Мое терпение вышло. – Ладно, теперь послушай меня, тупая золотая глыба! Как я вижу, тебе нужна моя помощь, а не наоборот. Ты считаешь меня недостойной. Хорошо, пусть будет так. Я не заинтересована в том, чтобы тебя снова и снова жарили на гриле.
Образ светловолосого мальчика всплыл в моем сознании. Это был Мо, как он сидел в садах и рисовал. Видимо, он только что закончил, потому что взял свой рисунок и вручил ее Фидрину, все еще сидевшему на скамейке. Когда он увидел то, что принес мой брат, его лицо исказилось в гневной гримасе. Это был портрет, но в версии Мо у императора там не было глаз, а только две бездонные пропасти, в которых кружился хаос. Дед гневно поджег рисунок и схватил моего брата.
В этот момент гора рассеяла картину, оставив меня в неведении.
– Что это значит? – прикрикнула я на нее. – Теперь ты тоже собираешься шантажировать меня?!
Никакого ответа.
Полная беспокойства, страха и гнева, я вскочила.
– Да пошла ты! – выдохнула я и бросилась к двери. Мо был в опасности, и, если гора не могла предложить ничего лучше, чем мучить меня, мне не стоило больше тратить на нее свое время. Я понятия не имела, что делать, но нельзя было позволить Фидрину схватить Мо. Незадолго до того, как я добралась до двери, она захлопнулась у меня перед носом. Видимо, гора не хотела, чтобы я ушла. Меня переполняло раздражение.
– Чего ты хочешь? Что мне делать?! В чем, черт возьми, твоя проблема?!
Внезапно гора накрыла меня потоком впечатлений. Они ощущались так интенсивно, словно были моими собственными воспоминаниями. Но это были не они. Я видела деда, стоящего в подземелье. Он казался еще более хрупким, чем обычно. Дрожащими пальцами он открыл дверь в комнату без окон. Голубоватое мерцание сияло на его чертах.
Свет исходил от душ, которых он держал там в плену. Их было, видимо, десять или пятнадцать, тревожно толпившихся в задних углах. Целеустремленно Фидрин подошел к одной из них и ухватился за нее. Душа кричала и угасала, пока ее энергия вливалась в моего деда. Все более яркое сияние окружало его. Жар ударил мне в голову. Я едва успела отдышаться и почувствовала силу, которую высвободил Фидрин, уничтожив существование этой бессмертной души. Я почувствовала, как скверна его поступка разрывает мое сердце, и ощутила боль Золотой горы, беспомощно наблюдающей за ним. Бесконечные муки, которые были слишком сильны для такого ничтожного разума, как мой. Они потопили меня, разъедали меня изнутри, раздирали мой разум и…
Мое тело переключилось в аварийный режим, отправив меня в очередной обморок. Я еще успела заметить, как подкосились мои колени, а потом все стало черным.
Неуверенная встряска вернула меня обратно. Обеспокоенное лицо Мариз появилось в поле моего зрения.
