Неуверенно я остановилась на краю выступа скалы. То, что здесь происходило, выглядело как-то интимно, и мне не хотелось вмешиваться. Тем не менее я не подумала о прекрасном нюхе шендаи. Один из них покосился на меня и с досадой поморщился. Когда он пригнулся для прыжка, я испуганно прижалась к скале у себя за спиной, но оглушительный рев заставил все остановиться. Самый крупный из крылатых хищных котов обнажили свои черные зубы и ясно дал понять, кто тут являлся альфой. Нокс.
Шендаи, который выбрал меня в качестве полуночной закуски, отступил с рычанием. Тем не менее я осталась настороже, протиснувшись мимо могучих больших кошек.
Воины теней распустили свой круг. Взгляд Кизы прошелся по мне, полный беспокойства, прежде чем она успела подойти к своему шендаи. Дрокор, напротив, укоризненно уставился сначала на меня, а потом на Ноара.
– Хорошо спалось, принцесса? – спросил Паш с усмешкой, приподняв брови вверх-вниз.
Ромэ тоже не потрудился скрыть свою усмешку. Кровь прилила к моим щекам. Неужели здесь все знали?!
У входа в пещеру шевельнулась еще одна фигура. Это был Лазар, который, очевидно, правильно истолковал поведение воинов теней и мои покрасневшие щеки. Он оттолкнулся от стены и подошел к нам.
– Как ты могла, Амайя?! Ты и в самом деле не понимаешь, что… – он наткнулся на протянутую руку Паша.
– Твое мнение здесь не имеет значения, старик.
Предупреждение в его тоне нельзя было игнорировать. Но Лазар не был запуган. Он сердито повернулся к Ноару.
– Мне все равно, скольких простодушных девиц ты лишишь невинности, теневой принц! – последние слова он произнес так, словно это было оскорблением. – Но Амайя – золотая наследница. Неужели ты стал настолько бесчувственным, что тебе наплевать, что ты с ней сделал?
Ноар холодно улыбнулся.
– Запретные плоды самые сладкие, – усмехнулся он. – Тебе должно быть это известно, как никому другому, Лазар!
Озадаченная, я следила за их спором. Было невероятно, как легко Ноар вернулся в роль беспринципного принца. Я и сама была бы потрясена этим комментарием, если бы не знала точно, что Ноар просто защищал меня. В конце концов он заставил Лазара считать, что моя невинность стала жертвой прихоти принца теней.
Мгновение спустя Ноар снова удивил меня, ибо он завладел моими губами в таком бурном поцелуе, что колени у меня подкосились. Совершенная демонстрация его бесцеремонности – и моей слабой воли.
Я услышала протест, потасовку, а затем шаги. В какой-то момент Ноар оторвал свои губы от моих, но прижал меня к своей груди, словно не в силах отпустить.
– Ты полетишь с Ромэ, – шепнул он мне на ухо. – Киза и Паш тоже позаботятся о тебе. Доверяй только им.
У меня встал ком в горле. Он поставил на мою сторону почти всех своих людей? Что тогда будет с ним? Ведь императорские покои тщательно охранялись.
– Разве они не должны на самом деле защищать твою жизнь? – жалобно спросила я. Ноар вздохнул и взял мое лицо в свои руки. Его черные глаза сияли мучением, но были полны любви.
– Именно это они и делают, котенок.
Прежде чем я успела как следует осознать смысл его слов, он схватился за спину и вытащил кинжал.
– Ты знаешь, как с этим обращаться, – сказал Ноар и сунул клинок мне под пояс. – Без колебаний.
После этого он украл еще один нежный поцелуй, взгромоздился на плечи Нокса и, не говоря больше ни слова, исчез в ночи.
Я хотела посмотреть им вслед, но шендаи уже давно слился с темнотой. Резкий укол пронзил мне сердце, и меня посетила ужасная мысль о том, что, возможно, я вижу Ноара в последний раз.
Один за другим взлетели и остальные воины теней, и скальный выступ опустел. Только генерал Ноара терпеливо ждал своего шендаи, пока я не собралась. Потом он затащил меня за собой в седло, и вскоре мы в падении помчались с обрыва. В панике я прижалась к Ромэ. Это было похоже на американские горки в полной темноте. Без ремня безопасности.
– Только не целоваться! – пошутил он, когда его шендаи перешел в более неторопливый полет. – Будет не очень полезно для моего здоровья, если Ноар узнает, что мое неотразимое обаяние вскружило тебе голову.
Этим он вызвал у меня усмешку, сумев побороть напряжение и мои мрачные мысли.
– Боюсь, ты переоцениваешь себя, – крикнула я ему через плечо, чувствуя, как он смеется.
– Скорее нет, – прозвучал сухой ответ. – Тем не менее в свою защиту хочу сказать, что почти у любого человека плохие карты, когда Ноар вступает в игру.
В это можно было легко поверить. Впрочем, на данный момент я определенно была не тем человеком, чтобы судить объективно. Даже упоминание имени Ноара заставило это теплое покалывание снова распространиться во мне. Это было похоже на бабочек, о которых раньше всегда говорили все мои друзья-люди. Теперь я поняла.
