– Туманные бабочки, – раздался голос Ноара у меня за спиной.
– Они представляют какую-то опасность? – хотела я знать.
– Только если мальчик пожелает им чего-нибудь плохого. Они следуют своим инстинктам и могут отличить друга от врага. – Он подошел ко мне и долго смотрел на меня, пока я не поняла, говорил ли он о бабочках или о чем-то еще. – Они – причина, по которой императорскому двору здесь не нужны стражи. Их жизнь привязана к Золотой горе, и поэтому они защищают ее от всякого зла.
Ничего себе. Это была прекрасная история. Хотя при всем желании я не могла себе представить, как пара бабочек могла что-то противопоставить врагам императора…
– Еще далеко?
Ноар лукаво улыбнулся мне и указал вдоль причала:
– Посмотри сама.
Как по команде, перед нами рассеялся туман, давая возможность рассмотреть то, чего я не могла представить даже в своих самых смелых мечтах. Перед нами возвышался колосс из чистого золота. Мне пришлось высоко поднять голову, и все же я с трудом могла понять, насколько высоко это пирамидальное сооружение на самом деле. Вроде гора, но в то же время нет. Скорее это был город в форме горы. Ничто в нем, казалось, не имело естественного происхождения. Центр Кассардима представлял собой архитектурный шедевр из стремян, столбов, колонн, плит, тесовых камней и скульптур. В некоторых местах строители гладко отполировали золото, в других оставили грубым и необработанным. Где-то высоко наверху стая птиц кружилась вокруг чего-то, напоминающего верхушки деревьев. Если эти крошечные движущиеся точки вообще были птицами…
– Добро пожаловать в сердце Кассардима, – сказал Ноар, с ребяческим восторгом забавлялся над моим широко раскрытым ртом. Хихиканье Мо заставило меня вернуть себе самообладание. Он бегал из стороны в сторону по причалу, преследуемый своими новыми лучшими друзьями, бабочками тумана. С удивлением я обнаружила, что мы стоим в поле из странных белых растений. Они простирались до деревянных досок и даже извивали перила. Я как раз задавалась вопросом, зачем кому-то строить причал в поле, когда поняла, что это были водные растения, торчащие из черной мерцающей реки.
Ноар встал позади меня и наклонился вплотную к моему уху.
– Берегись!
Он бросил что-то в реку, и вдруг все поле начало двигаться. Оно трепетало! Тысяча туманных бабочек поднялась к небу. Одним махом белое поле превратилось в кроваво-красное, потому что теперь можно было видеть звездообразные цветы, которыми питались бабочки. Mo рассмеялся. Прекрасный звонкий смех, которого я никогда не слышала. Он выглядел освобожденным, повернулся вокруг своей оси и побежал ко мне.
– Вот тебе, – сказал он и, подхватив один из красных цветков, сунул его мне под нос. Но через несколько мгновений цветок рассыпался. Золотистая пыль струилась сквозь маленькие пальцы Мо. – Оу… – разочарованно воскликнул он.
– Кровавым звездам нужны их корни, юный принц, – пояснил Ноар, одарив брата такой очаровательной улыбкой, что у меня сжалось сердце. Как кто-то мог быть таким добрым и таким хладнокровным одновременно? Мой младший брат спокойно отнесся к этому и вернулся к туманным мотылькам. Мне бы хотелось продолжать наблюдать за ним, но грудь Ноара скользнула в поле моего зрения:
– Амайя. Он подошел ближе и серьезно посмотрел на меня. – Я не должен был быть таким грубым с тобой сегодня вечером.
Это было извинение? Во всяком случае, это так звучало. Или, по крайней мере, как то, что ближе всего подходило к извинению в империи, где не разрешалось извиняться. Ноар приблизился еще на шаг. Я почувствовала его руку на своем бедре. По мне пробежал жаркий озноб.
– Я всего лишь делал то, что было необходимо, – продолжал он, нежно дергая за один из моих локонов. – Когда-нибудь ты…
– Ой, да брось! – вздохнула я. – Не говори мне сейчас, что я когда-нибудь пойму.
Я могла обойтись без успокаивающих фраз. Если уж на то пошло, то мне были нужны ответы.
Уголки губ Ноара поползли вверх.
– Даже и не думал этого делать.
Его темные глаза загадочно блестели, и на мгновение он показался меланхоличным. Я не знала, почему это пришло мне в голову именно сейчас, но все его травмы всегда заживали, не оставляя следа. Так откуда же взялся узкий шрам на его брови? Мне очень хотелось пройтись по нему пальцами.
Я как раз собиралась спросить об этом, когда Ноар возник сзади и схватил меня. Когда он отдернул руку, в ней оказался один-единственный красный цветок.
Я уставилась на это творение природы в ошеломлении и растерянности. Цветок напоминал лилию, только его кроваво-красные лепестки были пронизаны золотыми прожилками.
– Разве им не нужны их корни?
Уголки губ Ноара растянулись в веселой улыбке, пока он засовывал мне цветок за ухо.
– Он не вянет, потому что я этого не хочу, – прошептал он. Его глаза коснулись моего рта и остановились там на мгновение. Но он не поцеловал меня, просто вздохнул. – Пошли, остальные ждут нас.
