Никак лягушкам не проснуться.
А как накопится тепло –
Хор грянет, и наступит лето!
… Морозцем бы не обожгло
Черёмух скорые соцветья!
Зеленой дымкой вдоль дороги
Клубятся майские кусты…
Пружинят влажные мосты…
Вдоль сопок, вдоль холмов пологих,
Лилово-черных болотин,
Где озерко, осоки клин
Да чей-то ветхий стан покосный,
То степью, то под сенью сосен,
Вдоль сёл – домой!
… Остановись –
И время перестанет биться,
Затихнет, как ручная птица,
Но – в путь! –
И снова взмоет ввысь!
Так просто: вдруг поводья отпустить.
Туман. Река. Коня глухая поступь.
Жемчужная дрожит на ветке нить.
Берёз таинственных серебряные косы…
И – запах прели, скошенной травы,
Особый, пряный, сладкий до истомы…
И шляпу тихо снимешь с головы,
И каждой клеточкой почувствуешь: ты – дома.
Золотой деревенский закат…
Теплый воздух свернулся в лощинах.
Дремлет в яблочном облаке сад,
Вечер – в длинных тенях, светло-синих…
Тихо стадо бредёт на покой,
В рыжеватой пыли, словно в дымке.
Пахнет травами и молоком
Моя Зорька с лоснящейся спинкой.
Я дою, прижимаясь щекой,
К боку Зорьки. Подойник – в колени.
Струи-стрелы летят под рукой,
Тяжелеет ведро постепенно.
Начинает уж пена стекать
Через край, в золотую солому…
И несу я, боясь расплескать,
Молоко к деревянному дому…
Лавочка, зелёные ворота.
На душе спокойная отрада.
Рядышком со мной шагает кто-то
Каменистой длинною оградой.
В тепляке – побеленная печка,
В баньке – бак, наполненный водою.
Дом закрыт. А ключик – под крылечком.
Мама – где? Корову в стайке доит?
Огород картофельный – без края.
Копошатся пёстрые несушки.
Скачут в клетках кролики в сарае.
В баночках – вода, овёс – в кормушках.
Мамы я не вижу, папы тоже.
Где сестра, братишка? На прогулке?
В дом родной вхожу я осторожно.
В нем просторно, необычно гулко.
Мама, мама, где же ты, родная?
Печь – тепла, и каша не остыла.
Но такое чувство – не одна я…
С кем во сне я дома погостила?
Я взойду на крылечко.
Сени. Кухня и зал…
Время здесь – бесконечно.
И – родных голоса…
Дремлет кот мирно-сладко
На прогретом окне.
В доме отчем, украдкой,
Я бываю во сне.
Дом любимый, тот самый…
Папа, брат и сестра…
И живёхонька мама.
Но… В реальность пора…
От суеты, от многословья,
Хлопот, тревог –
Туда, где солнце на просторе,
Разбег дорог.
Где тальники и говор речки,
Песчаный склон,
Где сосен бронзовые свечи
Сквозь зелень крон.
Где ветер ласковый над полем,
Где шум берёз…
И столько света, столько воли –
Не сдержишь слёз.
Когда-нибудь от суеты
Сбегу, хоть на неделю.
Траву косить и рвать цветы
Рукою загорелой.
Чтоб отдохнуть от разных дел -
От них и жизнь не в радость.
И буду верить – светлых дней
Ещё взахлёб осталось!
Мы однажды сбежим от проблем,
суеты городской.
И не просто сбежим, а уедем в тайгу с рюкзаками.
Будут сосны шуметь и скрипеть – высоко-высоко,
А кроссовки усыплет
душистой пыльцой, лепестками.
У прозрачной воды, где живут золотые ленки,
Мы палатку поставим в кустах,
на пригорке покатом.
Будет свежестью влажной,
прохладной тянуть от реки,
А из леса – горячим, густым травяным ароматом.
Будут тонко над нами звенеть комары.
Мы пропахнем костром,
наедимся похлёбки с тушёнкой.
Ледяные ручьи будут падать, сверкая, с горы,
И почувствую я себя лёгкой и гибкой девчонкой…
На глади озёрной багряные блики,
Зубчатою кромкою – лес.
Любуйся изменчивым красочным мигом –
Вселенским пожаром небес…
Спрессовано время: минуты заката.
Ритм жизни – заметно иной.
И явственней слышен
То – шум переката,
То – посвист пичуги лесной…
Сгущается тьма.
И, незримо для нас,
Вокруг происходит движенье.
Неведомо сколько невидимых глаз
Там, в зарослях, в хвойном сплетеньи.
Тайга вековая… Желаешь иль нет –
Не скроешь неясной тревоги.
А днем-то, за солнцем шагая вослед,
Ты мнил себя чуть ли не богом…
…Поближе к костру, оживлённым огням…
А что нам еще остается?
Лишь вера: вернется могущество к нам
С лучами воскресшего солнца.
Пройдем по рыжей каменистой тропке,
По крутолобой, задыхаясь, сопке,
Вон к той высокой царственной сосне.
И – упадем. И, лежа на спине,
Увидим небо, что гудит над нами.
Оно шумит, исчерчено ветвями
(Иль это кровь прибоем в уши бьет?),
А солнце – блестки огненные льет.
…На дне лесном, на мшистом покрывале,
На шишках глянцевых, на хвойном полотне
Лежи. Гляди, кружится по спирали
Пространство, замыкаясь на сосне.
Поют ветвей невидимые трубы,
Струится жизнь в оранжевом стволе…
Ствол – вертикаль. От занебесной глуби,
До родников, что спрятаны в земле.
Медночешуйчата, с прозрачными глазами:
В медовой линзе – черная стрела…
Грунт осыпается,
И хвост, шурша, сползает,
И вот в сухие травы утекла…
Но страх остался тоненьким туннелем.
У валуна – воздушное кольцо…
Вздымался ветер, травы шелестели…
…И было у степи змеиное лицо.
Плеск, ворожба, шептание реки…
Тихонько завывают сквозняки.
Гуденью ветра низко вторит шмель,
Незримый жаворонок льёт за трелью трель…
Вдоль старой трассы ноют провода…
Поют земля, и воздух, и вода…
Согласный хор созвучных голосов
Несёт напев до линии лесов.
До сумерек он не устанет петь,
