Кончилось совещание тем, что все сошлись на одном — завтра же сняться всем полком с позиций и на конях плавежом по Аргуни. Перед тем как разойтись, Коротаев приказал:
— Утре, чуть свет, всем собраться здесь же. Может, из разведки от Вишнякова какое донесение получим. Да и вообще посоветоваться, утро вечера мудренее.
Коротаев и три эскадронных командира ночевать остались в штабе, вместе со связными, ординарцами, которые находились тут круглые сутки. Коротаев кинул на деревянную скамью шинель, чей-то ватник под голову, лег, не раздеваясь, и сразу же уснул. За эти дни, руководя оборонительными боями, сплавом людей на плотах, Яков Николаевич так уставал, что еле держался на ногах, к тому же и спать ему приходилось урывками, где придется. В эту ночь ему показалось, что он только заснул, а его уж кто-то будит, дергает за ногу.
— Вставай живее, ну! Эка, паря, до чего разоспался, как на пашне, в дождливый день!
С трудом оторвав от теплушки отяжелевшую голову, Коротаев открыл глаза и увидел ординарца Кочнева.
— Чего тебе?
— Гонец от Вишнякова.
— От Вишнякова? — Сон мигом слетел с Якова, он сел на постели и только теперь разглядел рядом с Кочневым рослого, широкоплечего парня с русым кучерявым чубом. Спросил его: — Кто такой?
— Конный разведчик Осип Захаренко.
— С чем прибыл?
— Тут вот все написано, и на словах велел передать Вишняков, — парень достал из-за голенища ичига свернутый трубочкой листок бумаги и, развернув ее, показал пальцем, — тут вот два полка белых наступали, остался один второй вчера сняли и вместе с батареей ихней Уровом направили вниз. Должно быть, на Аргунь двинулись, на Усть-Уровскую станицу.
— Маменька родная! — радостно воскликнул Коротаев, — Это же здорово! Иван, буди связных и всех командиров ко мне мигом! — И снова к разведчику: — Значит, ты в тылу у белых был?
— Так точно.
— А как же к нам-то пробрался?
— Да уж всяко-разно, где ползком, где как. Коня-то бросить пришлось.
— Голодный?
— Со вчерашнего утра крошки во рту не было.
— Сейчас Иван тебя накормит, и отсыпайся до утра.
Ожил притихший на ночь штабной дом, огласился говором, топотом ног, хлопаньем дверей. Вокруг стола, за которым уселся Коротаев, сгрудились командиры, которые ночевали здесь же, и те, что подошли из села, поднятые связными по тревоге. Коротаев объяснял им, водя карандашом по бумажке Вишнякова:
— Значит, здесь их всего один полк. Это как раз на участке, где оборону держит наш четвертый полк, верно, Степан?
— Верно, — мотнул головой Толстокулаков.
— Конечно, когда начнется бой, то беляки и с соседнего участка могут прийти на помощь своим. Но прорвать их кольцо мы должны именно здесь, и те полки, что прорвутся первыми, разворачиваются фронтом влево, чтобы ударить противнику в тыл, помочь расширить прорыв. Чтобы всем нашим полкам выйти из окружения.
Яростным гулом боя, ружейными залпами, рокотом пулеметов огласилось узкое ущелье, зажатое с двух сторон скалами, где держал оборону 4-й кавалерийский полк партизан. Пока у белых была здесь батарея, о прорыве в этом месте нечего было и думать, вражеские пушки били по ущелью прямой наводкой, засыпали его шрапнелью. Большой досадой для белого командования было то, что пушки эти они не могли продвинуть по ущелыо к Аргуни. Возможно, это и понудило их перебросить батарею отсюда в другое место, что оказалось на руку красным конникам.
Первыми вступили в бой спешенные конники 4-го полка. Укрываясь за камнями и крупными валежинами, они открыли стрельбу из винтовок, отвлекая на себя внимание противника. А в это время красные гранатометчики, в их числе и разведчик Захаренко, подобрались к позициям белых с другой стороны и пустили в дело ручные гранаты. Это решило исход боя, беляки отступили, и партизаны Степана Толстокулакова первыми вышли нз окружения. В прорыв хлынули все остальные полки партизанской конницы.
На прежние свои позиции: на Уров, Урюмкан в районе сел Богдатской станицы, на Газимур и на Шилку — устремились полки красных конников, после того как вырвались они из вражеского окружения на Аргуни.
Макар один полк своей бригады отправил на Шилку, а сам, после однодневного отдыха на Газимуре, повел два полка в сторону железной дороги, решив немедленно напасть на гарнизон белых в Антоновке.
После короткого, но очень жаркого боя, вышибив белых из села, Макар занял Антоновку, а по обе стороны ее приказал разрушить железнодорожные пути. Егору он приказал догнать и атаковать две сотни дружинников, отбившихся от своего полка. Верст десять гнался за ними Егор и не догнал, на свежих конях они уходили от него все дальше и дальше.
Поняв, что преследовать дружинников нет смысла, Егор скомандовал отбой.
