Погода продолжала преподносить москвичам сюрпризы. Если позавчера была почти настоящая зима, которая на следующий день сменилась ноябрьской прохладой, то сегодня прямо с утра казалось, что бабье лето вновь вернулось в столицу. Солнце еще не успело подняться над горизонтом, а термометры показывали уже десять градусов выше ноля. Правда, только те, которые располагались на солнечной стороне домов. В тени на градусниках было не больше плюс пяти. Хотя для начала ноября и такое тепло по утрам было не по сезону. И это утро было как раз из таких, в которые по одежде прохожих на улице из окна квартиры было невозможно понять, что именно следует надеть на себя перед выходом на свежий воздух: кто-то шел по улице в легкой ветровке, а навстречу ему шествовал пешеход в осенней куртке.
Гуров не относился к такому типу людей, кто по утрам гадает, что именно на себя надеть. Сегодня сыщик не собирался слишком долго находиться под открытым небом и поэтому поверх костюма накинул легкую куртку, о чем, впрочем, тут же пожалел, едва оказался на улице. Посмотрев в пронзительно голубое небо, сыщик подумал, что сегодня, возможно, в машине придется включать кондиционер, а не печку, и, усмехнувшись капризам погоды-ветреницы, отправился в Главк.
С самого утра Гурову не давали покоя слова Станислава о закономерности случайностей. Крячко заявил, что не верит в совпадение событий и имен, с которыми он столкнулся, едва подключившись к раскрытию серии краж, и сыщик считал, что его друг в чем-то прав. Гуров и сам скептически относился к происшествиям, которые поначалу выглядели случайно. В его долгой карьере сыщика не раз случалось такое, что какие-то незначительные совпадения или не связанные между собой события укладывались в одну и ту же цепочку закономерностей, которая приводила к раскрытию преступлений. Гуров не был полностью согласен с утверждением некоторых светил психологии, заявлявших, что случайных случайностей не бывает и все они закономерны, но и отрицать возможную связь между несколькими на первый взгляд не связанными инцидентами никогда не спешил. Именно размышляя об этом, Гуров решил изменить свои планы и вместо Главка отправился в Павловский Посад, на улицу Ватутина, чтобы лично пообщаться с Рахимовым. Что именно выйдет из этой встречи, сыщик даже не стал предполагать. Просто подумал, что стоит поставить точку в вопросе возможного участия Максима в серии ограблений, поскольку, несмотря на вполне справедливые заверения Орлова о том, что разбойник не станет заниматься квартирными кражами, исключать на таком основании Рахимова из списка подозреваемых было бы неправильно, а возможно, и преступно.
Направляясь в Павловский Посад, Гуров в который раз попытался выстроить ровной линейкой все найденные факты, касающиеся серии квартирных краж. Как и вчера, сегодня сыщику не давала покоя мысль о том, что он упустил какую-то малозначительную деталь, которая может оказаться ключевой и резко повернуть ход расследования в нужном направлении. Гурова не раз именно интуиция выручала в таких ситуациях, когда он оказывался в цейтноте, и действовать нужно было оперативно. И сыщик надеялся, что и на этот раз интуиция его не подведет.
Гуров выстраивал факты, начав, как говорится, плясать от печки, и во главу угла поставил суть совершенных краж: преступник забрал из квартир своих жертв вещи, которые трудно продать за хорошие деньги. Пожалуй, только «часы Илона Маска» да драгоценное колье Пескуновой могли принести похитителю какую-то прибыль. А вот «запонки Жириновского», как и коньки Немоляевой, стоили не так уж дорого. Однако во всех четырех квартирах были вещи значительно дороже украденных предметов, а значит, совершая кражи, преступник совсем не гнался за выгодой, и это было нетипично для квартирных воров.
Гуров был почти на сто процентов уверен, что пальчиков «домушника», даже если их удастся каким-то образом получить до того момента, как преступник будет арестован, не окажется в полицейской базе. Ни один уважающий себя квартирный вор не стал бы оставлять столько добычи, да еще и подчеркивать «подарками», что его интересовала только одна вещь из всего имущества потерпевших. А это значит, что работал новичок, но прекрасно знакомый с техникой взлома замков, да еще и отлично подкованный в компьютерных системах. А крал он вещи и оставлял хозяевам «сюрпризы» исключительно для того, чтобы за что-то им отомстить, заставить платить за какие-то поступки или слова. То есть человек, прекрасно знавший всех четверых. И это было так же очевидно, как и то, что солнце всходит на востоке.
Впрочем, сыщик себя тут же одернул. Вор мог быть просто исполнителем чьей-то воли. Человек, желавший получить важные для четверки пострадавших вещи, необязательно сам вламывался в их квартиры. Однако версия с наказанием жертв ограбления путем изъятия у них важных для каждого предметов и в этом случае не нарушалась.
