Дом, где был зарегистрирован Рахимов, скрывался от улицы за высоким забором, который выглядел совсем новым. На взгляд сыщика, ограду возвели не позднее прошедшего лета. Причем, возможно, даже в августе, поскольку сорняки у забора не успели даже как следует попытаться вырасти, чтобы их пришлось косить – от них осталось лишь несколько невысоких чахлых травинок, и никаких следов работы триммера. Да и крыша на доме – единственное, что можно было разглядеть из-за ограды, – была совсем новой. Краска на ней даже блеска своего не потеряла, несмотря на достаточно большое количество осенних дождей. И со стороны улицы невозможно было определить, что дом еще нежилой и его хозяину приходится ночевать в бане. Которую, кстати, с улицы тоже рассмотреть не удалось.
Звонка на калитке не было. Гуров подергал ручку, но оказалась, что дверь во двор была заперта на замок или закрыта на засов изнутри. Крячко, вероятно, столкнувшись с этой проблемой, просто перелез через забор или обошел двор с противоположнной стороны – с огорода – и там нашел вход, но Гуров решил пока действовать цивилизованно и громко постучал в железную калитку. Ответа не было пару минут, и сыщик постучал снова, на этот раз использовав в качестве биты не кулак, а ботинок, и вскоре услышал звук шагов, приближающийся к калитке из глубины двора.
– Кто там ломится? Чего надо? – раздался изнутри грубоватый, хриплый голос.
– Вы Рахимов Максим Фаридович? Я полковник Гуров из Главка. Нам нужно поговорить, – ответил сыщик.
– Точно поговорить? – почему-то недоверчиво переспросил неизвестный.
– Ну, не пиратский же клад я сюда искать пришел? – рассмеялся в ответ сыщик.
– Я не Рахимов, – неожиданно ответил мужчина. – Ждите. Сейчас схожу, его позову.
– Калитку откройте, пожалуйста, – вежливо попросил Гуров.
– Я не хозяин, говорю же, – недовольно ответил незнакомец. – Сейчас хозяину сообщу, а он пусть и разбирается, открывать калитки или на хрен вас послать!
Подвох в действиях этого «не хозяина» сыщик почувствовал почти сразу же, как только удаляющиеся шаги за забором зазвучали слишком торопливо. А когда человек, который подходил к дверям, перешел на бег, Гуров уже оседлал забор. Его высота была всего пару метров, так что допрыгнуть до верхней кромки ограды для сыщика труда не составило, но и даром это не прошло. На краю профлиста, из которого был сделан забор, оказался металлический заусенец, и сыщик серьезно распорол об него руку. Гуров выругался и, не обращая внимания на кровотечение, перемахнул через ограду и закричал в спину убегавшего мужчины:
– Ну, и куда помчался? Стой на месте, или стрелять буду!
Открывать огонь сыщик не собирался и даже пистолет с собой не прихватил, поскольку не ожидал, что в таком деле, как беседа с возможным, но маловероятным подозреваемым, потребуется применение табельного оружия. Гуров даже предположить не мог, что Рахимов, который вчера спокойно пообщался с Крячко, сегодня решит оказать сопротивление сотруднику правоохранительных органов, да еще и ударится в бега. Однако окрик об открытии огня мог образумить беглеца, но случилось все наоборот: Максим припустил еще быстрее и через пару секунд исчез за углом дома.
Только здесь, внутри двора, было видно, что жилье родителей Рахимова обгорело очень сильно. Бóльшая часть деревянного сруба сохранилась, и на нее Максим и установил новую крышу. Однако завалинка вместе с обшивкой, судя по всему, сгорели или очень сильно пострадали, и их пришлось демонтировать. Да и от окон ничего не осталось. А новая рама красовалась только в одном оконном проеме.
Впрочем, все эти детали Гуров отметил лишь краем сознания, весь сконцентрировавшись на задаче догнать Рахимова. Тот был значительно моложе, да и бег никогда не был любимым видом спорта сыщика. Однако выносливости у него вполне хватало на двоих, и Гуров рассчитывал, что если и не догонит Максима сразу, то измотает долгим забегом. Если, конечно, у того на заднем дворе или на соседнем участке не припасен какой-нибудь транспорт.
Однако все оказалось куда сложнее. Едва Гуров завернул за угол дома вслед за скрывшимся там же Рахимовым, как прозвучал выстрел, и пуля выбила щепу из деревянного сруба в нескольких сантиметрах от лица сыщика. Гуров инстинктивно отпрянул назад, а затем присел, опасаясь высовываться из-за угла.
– Ты чего творишь, придурок?! – закричал сыщик, не высовываясь из укрытия и пытаясь что-то придумать в этой безвыходной ситуации. – Ты же недавно из зоны вернулся! Должен понимать, что новый срок получишь, и в два раза больше прежнего. Но я сегодня добрый. Сейчас ты бросишь пистолет так, чтобы я это слышал, и выйдешь с поднятыми руками. Как только ты это сделаешь, я обещаю, что забуду, как ты в меня стрелял. Договорились?
– Так я тебе, мент, и поверил! – услышал в ответ Гуров. – Пошел ты на хер, легаш!
