Гуров именно таким помнил ноябрь своего детства, когда по всей стране еще проходили парады на День Великой Октябрьской революции. Помнил, как стоял с развевающимся пионерским галстуком на школьной линейке и ежился от налетающих порывов ветра. А потом, по ощущениям сыщика, ноябрь постепенно становился другим, как и вся страна вокруг. Последний месяц осени все больше и больше превращался в период слякоти, пасмурного неба и какой-то безнадежности в душе. И лишь морозный декабрь приносил какое-то непередаваемое успокоение, словно показывал, что на самом деле ничего в мире не меняется и остается по-прежнему надежным и незыблемым. Таким, каким все было в детстве.
Улыбнувшись своим воспоминаниям, оторвав взгляд от женщины в плаще, с полами которого вновь начал играть налетевший ветер, запретив себе и дальше стоять и беззаботно наслаждаться настоящим ноябрьским утром, Гуров забрался в свою машину и отправился в Главк. И сегодня даже пробки на московских дорогах почти не раздражали его. Как, впрочем, и многих других водителей, которые наконец убрали ладони с клаксонов и с какой-то беззаботной отрешенностью наблюдали по сторонам, ожидая возможности продолжить движение. И редкие торопыги, сигналившие замешкавшимся автомобилям, сегодня вызывали не раздражение, а скорее недоумение: ну как можно быть в плохом настроении в такое утро?
Гуров приехал в Главк примерно на полчаса раньше, чем в управление стали стягиваться остальные сотрудники. Сыщику не терпелось проверить свое предположение, которое возникло вчера ночью, когда он не спал после разговора с Марией. Сыщик предположил, что Коллекционер мог далеко не сразу прийти к мысли получить в собственность личные вещи своих кумиров, если, конечно, так можно сказать о людях, которым серийный вор намекал на то, что им пора бы поумнеть и перестать говорить несусветные глупости. По мнению Гурова, сначала преступник мог начать собирать особо приметные фразы своих будущих жертв или мемы, которые были созданы по этим фразам. А может быть, и сам являлся автором таких мемов.
Сыщик полагал, что уже достаточно освоился с программами поиска, работе с которыми его вчера обучали компьютерщики, и сможет самостоятельно и достаточно быстро посмотреть, есть ли на страничках возможных подозреваемых фразы четверых потерпевших или картинки, их пародирующие. Однако на деле все оказалось не так просто. Гуров, никогда особо не ладивший с компьютерами, хоть и не был полным «нубом», никак не мог настроить нужные параметры поиска в программах. И они раз за разом вместо проверок интернет-ресурсов конкретных людей начинали обшаривать всю Всемирную паутину. И до прихода компьютерщиков Гурову так и не удалось решить эту проблему.
– Ребята, заканчивайте с составлением списка подозреваемых, а затем поищите у них на страницах какие-нибудь отсылки к словам Елизарова, Водопьянова, Пескуновой или Немоляевой, – распорядился сыщик. – Все что угодно: цитаты, мемы, ссылки или комментарии других людей, которые упоминают потерпевших. Составьте подробный список, а как закончите, свяжитесь со мной.
Гуров вышел в коридор и набрал номер профессора. Изментьев на звонки не отвечал. Возможно, был на паре или где-то на мероприятии, во время которого не мог разговаривать с посторонними. Как бы то ни было, Гуров собирался съездить в Павловский Посад, где уже должен был находиться Крячко, занимаясь поисками Рахимова. Сыщик хотел проверить информацию об изъятых из тайника Максима предметах. Об этом можно было бы попросить и Станислава, но Гуров хотел проветриться. Тем более что работа компьютерщиков в его кабинете, какой бы тихой она ни была, мешала сыщику сосредоточиться. Все-таки не привык он к присутствию посторонних во время усиленной работы своих мыслительных процессов.
В Павловском Посаде сыщик собирался подтвердить или опровергнуть одну из версий, которая тоже возникла у него прошедшей ночью, пока он не мог заснуть. Гурову нужно было знать, числится ли в списке украденных когда-либо вещей что-то из тех «артефактов», которые нашли на чердаке бани Рахимова. Ему не давал покоя вопрос о том, откуда Коллекционер мог взять паспорт Рахимова, и Гуров предположил, что квартирный вор мог быть лично знаком с Максимом и бывал у него неоднократно. И сыщик не исключал, что Рахимов и Коллекционер могли в прошлом вместе заниматься кражами, пока Максим не решил, что эта криминальная специализация не подходит к его характеру. И если хоть что-то из тайника над баней окажется в списке ранее украденных вещей, эта теория получит свое подтверждение, а значит, поможет навести на след преступника.
