За закрытой дверью было двое, диалог, который я ненароком услышала, сначала приняла за обсуждение очередного диагноза, пока не прозвучало мое имя. Я замерла, боясь пошевелиться.
- Сергей Александрович, вы не правы! - Раздался мужской голос, - ваша жена ни о чем не догадывается, но это пока. Стоит ей зайти в аптеку и спросить таблетки, которые мы ей прописали, как сразу узнает, что именно она принимает, и что к головным болям они имеют лишь отдаленное отношение. Нельзя пить эти противозачаточные настолько долго, необходимо менять! Это экспериментальные препараты. Вы же знаете.
- Виктор Иванович, - вторил первому собеседнику голос моего мужа, - я не хочу иметь детей от нее. Но и сказать это ей я тоже не могу. Поэтому мне нужна очередная партия этого препарата.
Торт выскользнул у меня из рук, с громким чавканьем приземляясь на чистый кафельный пол. Я развернулась и бросилась бежать, сначала на лестницу, вниз, а потом уже на улицу, к машине.
В спину раздавались крики Сергея: - Забава, стой! Ты не так все поняла!
Слезы застилали мне глаза. Влетев в салон автомобиля, и сразу заблокировав дверцы, завела двигатель и рванула с парковки, совершенно не разбирая дороги. Я неслась по трассе, в свой любимый лес.
Накануне мне приснился сон, в котором Тара, стоя на опушке, грустно смотрела на меня, а затем коротко произнеся: - Эта дорога заканчивается, пора идти по новой! - Исчезла в гуще леса.
Машина неслась по утопающей в сумерках и пустой дороге, на очередном крутом повороте, в свет фар попала огромная медведица с двумя медвежатами, усевшимися прямо на проезжей части. Ударив по тормозам и заложив автомобиль в крутой вираж, я вылетела на обочину, пролетев несколько метров, врезалась в одиноко стоящую березу и потеряла сознание, чтобы полноценно очнуться уже в другом мире, разодранной другим медведем.
Лежа на кровати, я оплакивала себя прошлую. Слезы катились по щекам, принося так нужное мне облегчение: я не одна, здесь тоже есть моя Тара, которая и в прошлой жизни, когда злилась на меня, оборачивалась старухой, не страшно пугая маленькую девочку. Прием, срабатывавший всегда стопроцентно, когда другие способы успокоить расшалившегося ребенка не действовали.
-Сестрица! - возглас Одуванчика выдернул меня из воспоминаний, -почему ты плачешь?!
- Все хорошо, солнышко! Вспомнила маленько просто. - вытирая ладонями с мокрых щек слезы.
- Меня? - с надеждой спросил ребенок.
- Нет, хорошая моя, пока не тебя. Но обязательно вспомню! Ты даже не переживай! - раскрывая объятья, в которые ринулась Машенька, пообещала я ей.
-Точно? - устраиваясь поуютнее, спросил Одуванчик.
- Абсолютно! - осторожно перебирая выбившиеся прядки из детских косичек и размышляя, зачем я оказалась здесь, проговорила я.
Как долго мы так пролежали, я не заметила. Машенька сладко засопела, уснув, а я осторожно выбравшись с кровати, пошла готовить ужин, себе и ребенку.
Тихонько растопила маленькую печку, поставила кипятиться воду, а сама спустилась в подполье, посмотреть, что есть из запасов.
- Здравствуй, девица, давай с тобой тоже знакомиться. - раздалось из темного угла.
Я вздрогнула, набрала в легкие воздуха, чтобы закричать и потеряла сознание.
Слышу, словно сквозь вату, мужской голос, который, не переставая, бормочет: - Ох, какая хворая, как что, так сразу в обморок. Это она меня еще во всей красе не видела, от голоса только в беспамятство свалилась. А если всего разглядит, то где я ее ловить буду. Хоть и не знакомься вовсе. Вон, позапрошлым летом, говорят, одна с детишками появилась, то только поверещала маленько, да угомонилась. А моя! Все в обмороке валяется. А Дворовой придет, что делать будем? Как такую в лес-то одну отправлять? Кто ее оттудова забирать будет? Лешего просить. Так если она от моего вида в обморок свалилась, то там совсем помрет.
Меня куда-то осторожно потащили, уложили на что-то мягкое, под голову подоткнули подушку (ну я надеялась) и, судя по прогнувшемуся тюфяку, уселись в моих ногах.
Открывать глаза и смотреть, кто со мной рядом сидит, не хотелось совершенно. Одно ясно, таких как я они встречали, значит, сильно удивляться не должны моим закидонам.
Послышался тяжкий вздох, а затем голос: - Когда глаза-то откроешь? Или так и будем сидеть, пока вся вода в кастрюле не выкипит?
Меня, как подбросило! Точно! Вода! Это же пожароопасно, а дом деревянный.
Дунь и потом щепок не соберешь!
- Ну сгореть дому мы не дадим. - Прогудело рядом. - Прежняя Забава позаботилась, заклятье наложила. А ты, девка, совсем зеленая, как тебя вообще сюда живую доставили? - тюфяк восстановил форму, говоривший встал, движение воздуха около лица, значит, подошел, - Глаза-то открой! Нестрашный я!
Делать нечего. Глубоко вздохнув, распахнула глаза, встретившись с внимательным взглядом из-под кустистых бровей. Широкая окладистая борода на лице щедро посыпанным веснушками, в буграх множества морщин, смотрелась торжественно. Старичок стоял рядом с топчаном, до которого меня дотащил, и внимательно наблюдал.
