Шеф оглядел собравшихся сотрудников Проекта К, затем его взгляд остановился на Медведе.
— Хейни, тебе незачем быть здесь и ты отлично это знаешь. Если ты упадешь в обморок, я не собираюсь тащил» носилки. Ты слишком тяжелый.
Медведь кивнул:
— Конечно, шеф, вы ведь тоже уже не юноша.
— Ему нужно беречь силы для других занятий, — вставил Чарли фон Бек.
— Заткнитесь все вы, — сказал шеф, — и слушайте меня внимательно. Недавно мы добились первого прорыва. Мы заплатили высокую цену, но обнаружили базу Палача в Берне. Теперь мы знаем, что он собой представляет, но нашей информации недостаточно. Прошло две недели после находок в Мюри, а мы по-прежнему топчемся на месте. Мы не продвинулись вперед и в установлении личности Палача, и сам он исчез, несмотря на то, что у нас есть его фотографии и снимки зубов. Кроме того, смерть дантиста имела место уже после атаки в Мюри, поэтому, судя по всему. Палач по-прежнему находится в Берне. Мы знаем, как он выглядит, но тем не менее он разгуливает совершенно безнаказанно, и этот психопат не только рассматривает вывески… Он продолжает убивать.
— Я собрал вас здесь для того, чтобы предложить изменить подход в проведении расследования. После Мюри мы сконцентрировались на поисках Лоджа и исключили все остальные варианты. И мы не добились успеха. Сейчас, считаю я, мы нуждаемся в более творческом подходе, и компьютер нам в этом поможет, — он кивнул Хенсену.
Тот поднялся и направился к трибуне. Хенсен выглядел так, как будто нуждался в поддержке. Он прокашлялся и заговорил хриплым голосом:
— Шеф полагает, что компьютер знает ответ, но мы задаем неправильные вопросы. Он, скорее всего, прав, поэтому позвольте мне объяснить, что мы делаем и что можем сделать.
— Нам удалось идентифицировать Лоджа благодаря соединению человеческого разума и способностей компьютера. Мы заложили большое количество данных и разработали теоретический профиль Палача и затем, используя метод форвард чейнинг [31], мы отфильтровали данные. Нам повезло. Один из двух основных подозреваемых оказался тем, кого мы искали.
— Можно прервать здесь? — раздался голос Медведя. — Я считал, что мы договорились о том, что подозреваемый будет не швейцарцем. Если это так, почему же машина выдала Беата фон Граффенлауба. И возраст у него был неподходящий.
Хенсен помялся.
— Хейни, я должен извиниться перед тобой. Я решил перепроверить тебя. Программа основывается на параметрах, которые должны быть достаточно убедительными. Твоей гипотезе о том, что подозреваемый не является швейцарцем, я установил параметры с низкой степенью надежности, поскольку она не была подкреплена весомыми уликами и другие данные ее перевешивали. То же самое относилось и к фактору возраста. Ведь у нас не было фактов, только догадки.
— Справедливо, — сказал Медведь, — но мог бы и вовремя сказать мне об этом.
— Система абсолютно доступна для пользователей, — ответил Хенсен. — В любое время можно ознакомиться с параметрами. Я тебе после покажу, как это делается.
— Может, мы вернемся к основной, теме нашей беседы? — спросил шеф.
— Конечно, — ответил Хенсен. — На чем я остановился?
— Форвард чейнинг, — напомнил Керсдорф.
— А-а-а, — сказал Хенсен. — Итак, форвард чейнинг — это метод заключений согласно правилам как формальным, так и эвристическим, на основе фактов. Например, если клиент банка достает ружье и начинает требовать деньги и все это не похоже на полицейскую проверку, то следует сделать вывод, что он собирается ограбить банк.
— И кто сказал, что компьютеры не умеют думать? — спросил Чарли фон Бек, закатив глаза. На нем опять был бархатный костюм и галстук.
Хенсен проигнорировал его реплику.
— Дело в том, что форвард чейнинг — единственно применимый метод. Можно также использовать бэквард чейнинг [32]. Тогда представим себе, что мы на самом деле имеем дело с грабителем и выясним, на основании каких фактов сделано это заключение. Это — идеальный способ проверки подозреваемого и сочетается с характеристиками человеческого разума, например интуицией.
Медведь взглянул на Фицдуэйна и улыбнулся.
— Проще говоря, — сказал шеф, — мы имеем дело с более гибким орудием, чем мы предполагали. И мы используем далеко не весь его потенциал. Например, он может работать с абстрактными понятиями. Вместо того чтобы спросить: «Кто из тех, на кого у нас есть досье, обладает познаниями в области пластики?», мы можем спросить: «Чем должен заниматься человек, обладающий познаниями в области пластики, и где мы можем его найти?» Тогда машина на основе базы данных и накопленной информации разработает соответствующий профиль.
Он поднялся:
— Итак, задача ясна. Освободитесь от шор. Погрузитесь в состояние творческой анархии. Взгляните на проблему свежими глазами. Найдите этого проклятого Палача. — Он грозно оглядел всех присутствующих и вышел из комнаты.
— Анархия! — воскликнул Медведь. — Творческая анархия! Может, он не швейцарец. Если бы у нас царила анархия, Вильгельм Телль не смог бы научиться метко стрелять, и кукушки не выскакивали бы из наших часов в положенное время.
