-- Да брось ты, я ж не просто хлеб у тебя забирать пришел, я поменяться предлагаю. Могу много наводок по западной ветке дать. А разве здесь никто не зимует?
-- Не, мне и здесь хватает. Мы с братьями зимовали одну зиму вон в той, пока нас не выгнали, -- он показал в окно на соседнюю избушку, обитую снаружи линолеумом, -- Тут невозможно зимовать. Пока печку топишь - тепло, перестаешь - сразу выдувает. Домики-то летние все. И еще один чокнутый круглый год на даче проводит, правда, в другом массиве. Я базарил с ним, в доверие втерся, чтоб получше узнать, стоит ли к нему лазить воровать и когда лучше это делать. Он мне и выболтал, дурачок, что у него здесь единственное жилье, и что даже на работу он ездит отсюда. Вот я зачастил к нему тогда. Много инструмента стащил, утеплитель со стен содрал и на продажу вывез, да и по мелочи не счесть еще сколько утащил. Но что-то его давненько не видно. Наверное, я его отсюда выжил. И нисколько об этом не жалею. Да, одной кормушкой меньше, зато без постоянных жителей мне спокойнее.
-- А он пеший или свой транспорт имел?
-- Пеший, ни разу я его даже на велосипеде не видел.
-- А он тоже вор?
-- Что ты, я здесь никому промышлять не позволю. Был здесь одно время воришка, да недолго пробыл. Воры в этой окрестности только мы с братьями. Ты, кстати, имей ввиду, тебя тоже касается.
-- Да ладно тебе, я уж понял. Найду местность поинтереснее. А сколько времени уже не видно того чокнутого?
-- В прошлый четверг я последний раз у него был. Взял недельный запас продуктов и рюкзак с каким-то барахлом. А в пятницу шел мимо, видел, что окно так и не заделано, через которое я влез. Он как с работы возвращается, первым делом чинит то, что я сломал. А тут выходные прошли, следующая неделя на исходе, а окно так и не вставлено назад. Видать, крепко я его достал...
Договорить бомж не успел. Звездочки - те самые, что он видел всякий раз, когда по пьяни вписывался головой во что-то твердое, на сей раз появились совсем неожиданно. Видимо, сейчас твердое вписалось в его бестолковку само.
Джинн огляделся вокруг и сразу заметил рюкзак, украденный в соседнем массиве в прошлый четверг. Пошарив еще, он нашел другие кое-какие любопытные вещи: современную модель роликовых коньков, обгоревшую печную фурнитуру и паспорт на имя некоего Тимофея Хвастунова, фотографию которого Джинн уже видел в популярной соцсети, когда собирал первые зерна информации по интересующему делу. Фурнитура не понадобится, она лишь доказательство, что шакал, валяющийся на полу без сознания, разгребал остатки того пожара, в котором якобы сгорели трое. А вот коньки придется забрать. Не наживы ради, но для продолжения расследования. Ибо принадлежат они опять-таки одному из фигурантов, и пользовался он ими как альтернативным средством передвижения по городу. Чтоб на автобус деньги не тратить. В том, что это именно те коньки, Джинн не сомневался - правый был испачкан зеленой краской, как на фото в соцсети. Последнее, что он сделал - оборудовал щель между стеной и потолком мелким подслушивающим устройством. Когда алкаш придет в себя, он обнаружит отсутствие тех вещей, тогда-то будет интересно послушать, как он отреагирует на пропажу. Если никак, значит, он обыкновенный вор. Если поспешит созвониться с кем-то и сообщить о пропаже - это будет весьма любопытно.
Вообще, странная вырисовывается картина. Об этой воровской семейке Джинн знал давно, еще с прошлого визита в Лисичкино, хоть то дело и не было с ними связано. Но они были важными свидетелями, и Джинн успел хорошенько с ними познакомиться. По всему выходило, что это простая семья бомжей и алкоголиков, ни в каком серьезном криминале не замешанная. Просто три плохо воспитанных субъекта, с которыми брезгает общаться их старший брат и на дела которых упорно закрывает глаза мать. Но сейчас выясняется, что они не просто постоянные гости одного из фигурантов дела, (как ожидал Джинн с самого начала), а еще и имеют отношение к двум другим, которым принадлежат паспорт и коньки. И теперь встает вопрос, имеют ли они отношение к пожару, или кража фурнитуры была обычным мародерством. Джинн охотно придерживался бы последнего, если бы не коньки и паспорт. А так велик соблазн подозревать, не замешана ли семейка во всех девятнадцати инцидентах.
Надо поговорить с их старшим братом. Тот хоть и порвал всякую связь с ворятами, но с матерью-то видится, и, глядишь, что-нибудь да знает. Он как раз работает охранником ближайшего к платформе дачного массива, а раз так, то знаком здесь со многими. Но перед тем надо бы припрятать вещи, украденные у вора - а ну как ушлому охраннику эти вещи знакомы? Рюкзак с неизвестным содержимым и с паспортом в боковом кармане, и коньки Джинн спрятал под бетонную плиту платформы. В том, что непременно застанет Фомкина-старшего в его избушке, почти не сомневался - в сезон случается значительно меньше краж, и охрана вынуждена круглыми сутками плевать в потолок.
--Тук-тук, кто-нибудь дома? -- также, как и утром, повторил Джинн.