— Что происходит? — разлепив губы, прошептала она. Ее голос имел некую хриплость.
— Я тебе все позже объясню, — смотря, как Мэтт выходит из комнаты, кинула я. — Пообещай, что не расскажешь ничего? — повернулась к ней.
Подруга вытерла красный нос, разглядывая меня. Дрожащими пальцами она обвела мою ладонь, прикусила губу. Наверное, в ее глазах я выглядела какой-нибудь латентной, влезшей в криминал, девушкой. Да и пусть!
— Я ничего не понимаю, Прайс! — блондинка зарыдала. — Что, черт побери, происходит? Что вы от меня скрываете? — она уперлась в меня ожидающим взглядом, от которого я просто остолбенела.
Я ненавижу себя за все…
— Если кто-нибудь будет спрашивать обо мне, скажи, что я сплю, а насчет Мэтта… придумаешь что-нибудь, - я отпустила ее ладонь. — Мэдди, пожалуйста, сделай так, как я сказала. Я тебя очень прошу.
Проглотив горький ком, я поплелась к двери. Скрип кровати мне дал понять – подруга встала. За спиной я услышала ее шаги, всхлип, прерывистое дыхание. Она не раз звала меня, пыталась остановить, хватая за руки, но я уверенно шла вперед, будто зная свою дальнейшую цель.
— Куда ты собралась, Прайс? — попытка блондинки развернуть меня к себе не удалась; я вовремя напрягла тело, не дав этому произойти. Мне не хотелось вновь видеть ее заплаканные глаза, непонимающее, полное страха, выражение лица.
— Сделай так, как я просила, — монотонно произнесла я, выйдя за дверь. Пришлось обернуться, чтобы сказать Мэдди предупреждение: — И не смей идти за нами. Серьезно, Мэдди. Сиди здесь, ясно?
— ПРАЙС! — закричала она, когда я захлопнула дверь прямо перед ее носом. У меня было бы желание закрыть подругу в комнате, но… это уже слишком. Бедняга и так натерпелась, а запереть ее в четырех стенах, в слезах, одну – бесчеловечно.
— Прости меня, Мэдди. Я все равно не расскажу тебе правду, — последнее предложение я сказала тихо, чтобы было слышно только мне одной.
Как ни странно, дверь не отворилась. Я слышала за ней шум и тихий плач. В горле сразу же образовался колючий неприятный ком, провоцирующий меня на рыдание. Сдержав слезы, я сглотнула, повернулась к ангелу, который с озадаченным видом смотрел на меня, нервно хрустя костяшками. Он видел эту сцену…
— Она достойна того, чтобы знать правду, Келин, — вымолвил Мэтт. — Не нужно ей лгать.
— Ты не понимаешь, — выдохнула я, подходя к нему. — Я не хочу ее во все втягивать. Мэдди моя лучшая подруга, и если я ее лишусь, не знаю, как буду дальше жить. Я не хочу, чтобы с ней что-нибудь случилось, понимаешь? Чем меньше она знает, тем безопаснее для нее.
— Как хочешь, — мой хранитель пожал плечами, — это твой выбор: лгать Мэдди или нет. Но знай, за историю с игрушечным пистолетом я тебя не прощу.
Я сдержала смешок, а когда Мэтт побрел быстрыми шагами по коридору в сторону лестницы, последовала за ним. Мои ноги болели, в ушах стучало, а на душе таилось паршивое чувство, состоящее из разочарования, ненависти, да легкого страха.
— Куда мы направляемся?
— Подальше отсюда, — кратко обернувшись, отрезал блондин. — Нам нужно ненадолго залечь на дно.
Выйдя из пансиона, мы потопали к машине, поминутно оглядываясь. Я дрожала от холода, смотря на тонкую футболку на теле Мэтта. Было желание отдать ему обратно куртку, но оно неистово испарилось, потому что на теле парня я не разглядела мурашек, ибо поднятых волосков. Запрыгнув в транспорт, я первым же делом пристегнулась, стала согревать холодные пальцы дыханием, поднося их ко рту.
Не осень, а зима, ей Богу. Хотя… до нее не так далеко.
— Замерзла? — захлопнув дверцу, Мэтт посмотрел на меня. — Сейчас согреешься.
Он включил обогреватель. Салон потихоньку начал заполняться теплом. Заведя мотор, парень одарил меня взглядом «все будет хорошо», затем нажал на газ. Машина далеко не плавно тронулась с места, взвизгнув шинами. Я спокойно выдохнула, мысленно поблагодарив тот момент, когда удосужилась пристегнуться.
Пялясь в окно, я неожиданно почувствовала нестерпимую боль где-то в затылке. Перед глазами заплясали черные пятна, обстановка стала расплываться. Я видела все словно через запотевшее стекло. Темные краски, которые продолжали свой танец, значительно увеличивались в размерах, заставляя меня часто моргать. Вцепившись пальцами в обивку сидения, я закричала от нарастающих покалываний в голове. Ощутив, что автомобиль прекратил движения, а руки Мэтта припаяли к моим плечам, я опустила веки и полностью попала во владения тьмы.
Звук пропал.
Изображение перед глазами исчезло.
Я перестала чувствовать свое тело, себя, все…
Картинка, недавно имевшая лишь черноту, потихоньку заполнилась цветами. Я узрела какое-то мрачное помещение, голые бетонные стены и две человеческие фигуры с черными крыльями.
Архангелы.
