Мы с отцом направились домой. Сложно было отвыкнуть называть это место домом, в конце концов, я прожила там, пусть и не лучшую, но треть жизни на тот момент. Но это место не заслуживает называться моим домом. Да, там меня кормили, поили, размещали 6 лет. Но разве это не базовая обязанность людей, в чьей семье есть ребенок? Почему этим зачастую так любят попрекать «неблагодарных» детей? Черт возьми, иногда мне интересно, каково расти в детдоме. Я не могу утверждать, но складывается ощущение, что так же, как и здесь, «дома»: дают пропитание, кров, имеет место травля. Так за что мне быть благодарной матери и Стасу?
Осколки
Если бы мы были в сказочной вселенной, то над моим домой стояли черные туч, гремел дом, а сам он представлял собой ужасающий особняк со статуями гаргулий.
Но это был обычной дом, как и тысячи других. Случайный прохожий и не подумал бы, что творится внутри.
Я испытывала смешанные чувства. С одной стороны, я чувствовала, что конец угнетения близок, осталось совсем чуть-чуть до конца марафона. С другой, в эти несколько часов, проведенных с отцом, я заглянула в свободную жизнь. Я снова ощутила, что меня любят. Мне было страшно, тревожно возвращаться даже на миг обратно, как будто это болото, полное насилия, могло затянуть меня обратно, уже безвозвратно.
Я медлила. Папа молчал. Сзади нас стоял фургон с нарядом дяди Миши. Внезапно зазвонил телефон отца.
– Лёх, дай трубку Жене, – послышался голос дяди Миши.
– Алло?
– Жень, слушай внимательно. Нам нужно знать, что ты в безопасности и самим не «засветиться» лишний раз. Поэтому бери телефон отца с собой в дом. Я буду звонить тебе каждые 3 минуты. Ты должна отвечать «порядок» и махать рукой в окно, выходящее на улицу. Поняла? Обязательно такой порядок действий. Если ты не отвечаешь или не машешь, мы заходим. Женя, ты все запомнила?
Я утвердительно ответила, и дядя Миша положил трубку.
– Чем быстрее соберусь, тем скорее все закончится, – отстегнула я ремень безопасности, – скоро вернусь.
Отец кивнул, и я вышла.
Зайдя домой, я бросилась в свою комнату. У лестницы стояла мать, бледнее прежнего.
– Ты где была?
– Я…я в школе задержалась. Готовили внеклассный проект по информатике. Где Костик?
– Наверху. Почему твой телефон снова выключен? – чуть дрожащим голосом поинтересовалась она.
– Я… я случайно разбила его. А откуда ты знаешь?
– Стас поручил мне следить за сигналом на время командировки.
Может быть, она опять перебрала с таблетками? Или отъезд Стаса на нее так повлиял…
Прежде всего, я начала со своих вещей. Закинула в большую спортивную сумку белье, одежду, учебники, тетради – все то, что может мне пригодиться в ближайшие несколько дней, а за остальным вернемся после ареста Стаса. За это время дядя Миша сделал 2 звонка, и я повторяла наш условленный ритуал.
Собравшись, я направилась в комнату Кости. Он тихо содрогался от рыданий на кровати. Я попыталась привести его в чувства, но он продолжал плакать. Неужели ему так за меня досталось от матери?
– Костя, слушай. Мы уезжаем отсюда сейчас же. Я сложу твои вещи сама. Сиди тихо и не плачь. Все будет хорошо, обещаю. Мы уедем к папе, там нам будет лучше, чем здесь.
Я собирала его вещи, а он продолжал рыдать. Продолжал звонить дядя Миша. Звонки, плачь Кости отвлекали меня, действовали на нервы. Было сложно сориентироваться в его вещах, так еще приходилось отвечать на звонки, бегать к окну, погружаться в паранойю относительно причин его плача.
Я сложила все, что показалось мне нужным, постоянно напоминая себе о том, что за всеми вещами мы вернемся чуть позже.
– Костя, сейчас делай все, что я тебе скажу. За это я целый час буду читать тебе на ночь. Давай руку, пошли.
Тут зазвонил телефон, и я чертыхнулась.
– Порядок. Мы собрались и спускаемся. Сейчас будем.
Я взяла сумки с вещами и потащила за руку Костика. Из-за спешки на лестнице я молила всех богов, чтобы кто-то из нас не спотыкнулся и не покатился кубарем вниз, ломая все, что можно.
Когда мы ее преодолели и взяли курс на прихожую случилось то, чего мы больше всего не ожидали.
– Далеко собрались? – раздался голос Стаса. Он стоял прямо перед нами, преграждая путь.
Я перевела взгляд на мать. Она стояла, не шевелясь и как будто не дыша, на том же месте:
– Я…я же сказала, что следила за сигналом.
Я попыталась обойти Стаса, сжав руку Костика еще крепче.
– Пропусти.
– Думала сбежать? Дура ты набитая, телефон-то зачем разбила? Думала, я не знаю?
Он обсыпал меня ругательствами, которые я слышала уже не одну сотню раз в этом доме. В конце концов, он достал электрошокер. Тот самый. Живот пронзили острые удары тока. Я извивалась как уж на сковородке. Боль затмила собой все. Я не чувствовала серию крепких ударов ногой по ребрам, после которых что-то хрустнуло. Тело страдало от новых и новых болевых импульсов. Он крепко приложил мою голову к кафелю прихожей. В глазах помутнело, но сознание не покидало меня, хотя мне очень этого хотелось.
