Ради сенсации хороший журналист продаст почку, поделиться маминым рецептом печенья, и залезет туда, где еще ни один нормальный человек в здравом уме не бывал. Во всяком случае, так я всегда считала, связавшись ради этой самой «громкой статьи всей твоей жизни» с зелеными террористами.Всего-то надо было похитить наследника алкогольного короля нашей страны, и привезти им для вступления в ряды спасителей природы. И ничто бы не встало на моем пути. Даже доставучий сын гор, верно? Верно.Все бы хорошо, но он меня достал. Слышите? ДОСТАЛ!Давид Джумберович, прошу, заберите своего сына обратно!
Смотрю я на самую романтичную пару вечера — Надю Грознову и Макса Еремина — берет девичья зависть. Как он на нее смотрит, как за руку поддерживает, как улыбается, глядя в глаза. Вот он — мечта каждой нормальной женщины, девушки и девочки с четким планом на жизнь в голове. Вот у меня все расписано: окончить школу, поступить на журфак, стать журналисткой как мои мама и бабушка. Ради такого дела даже начала вести свои маленькие расследования: раскрыли дело о похищениях кексиков в школе, узнали, что у директрисы роман с завучем…
Последнее надо будет в блоге своем записать. Шестьсот подписчиков ждут моих расследований. Еще бы — Лилечка Магазинчикова на страже чести и порядка в стране.
— Рыжа-а-а-я м-о-о-о-о-я, м-о-о-о-о-я, — завыл над ухом, жутко фальшивя, неприятный баритон.
Меня аж перекосило, скривило и скрутило, безжалостно вырывая из сладких фантазий, где почетный член комиссии гордо вручает Пулитцеровскую премию. Рядом стоит мой прекрасный муж, поддерживающий меня во всех начинаниях. Статная, красивая я, гордой походкой от бедра шагаю по ступенькам, отбросив за спину рыжие волосы точно в рекламе шампуня «Пантин».
Ох, богиня.
И вот этот голос, точно мерзкая незаметная просевшая доска на ступени. Будто литр дешевого шампанского на «Оскар» у Дженнифер Лоуренс в мозгах. Я точно также в своем роскошном светлом платье падаю под овации толпы, позорно лишаясь шанса запомниться в умах людей великим человек.
Какого черта?
— Доронов, — поджимаю губы, искренне надеясь, что моя розовая помада все еще на месте после парочки салатов. Оборачиваться не надо, лопатки ощущаю его довольную улыбку. — Тебе некого доставать?
Звезда нашей школы — Амир Доронов радостно хрюкает от счастья. Еще бы, стоит только обратить на него внимание, он прицепляется к человеку как клещ, высасывая ему мозг через свое маленькое жало. Нет, я не шучу. Этот парень даже мертвого своей болтовней достанет. И любую женщину в мире за десять секунд слов переговорит в легкую, потому что кнопка «выкл» там априори не предусмотрена.
— Магазин, — произносит мою кличку с первого класса, отчего закатываю глаза. Я уже привыкла, но из его уст она звучит как вечная издевка. Впрочем, хуже, когда просто зовет «зайкой». У него в роду семейства зайцевых, по-моему, большая часть женской половины школы сидит.
Бросаю очередной взгляд на Грозу, тяжело вздыхая. Вот Надя ему бы между глаз дала…
— Рыжая! Ау! — орет в ухо, обходя по корпусу, с интересом оглядывая. Особенно, стоит его глазам темным остановится где-то в районе декольте.
Гордо выпячиваюсь, демонстрируя прекрасную вышивку аккурат в этом месте. Такие милые кружева на кремовом фоне. Мы с мамой очень долго подбирали наряд на выпускной. В конце концов, когда у тебя белая кожа, веснушки и ярко-рыжие волосы, довольно сложно выбрать что-то такое приличное. Так что платье моя гордость — светлое, милое, с симпатичной пышной юбкой-солнце до колен.
Не Магазин прямо, а леди Скарлетт гордо вышагивающая по залу, украшенному шариками, гирляндами и надписями: «Выпуск 2019».
— … я оглянулся посмотреть, не появился ли объём, а он окончательно куда-то пропал, — снова запел этот грузинский баран нерезаный, дурачась и кривляясь. Едва до меня дошел смысл песенки, мои глаза моментально сужаются.
Где мама, она мне срочно нужна. У нее моя сумочка, а там тяжелый фонарь, перцовый баллончик и очень тяжелая косметичка. Сейчас бы пригодились.
— Господи, как ты надоел. Ты даже не мечта всех женщин, зачем перед тобой распинаюсь, — бурчу, прикидывая, чем бы заменить сумочку. Кувшином с соком? Тарелкой с пирожными? Погодите, это сейчас мою маму за талию отец Амира обнимал, выходя из актового зала, где полным ходом вечеринка идет?
— Чего не мечта-то, не понял? — мигом ощерился баран, рога свои выставляя в свою защиту. — Очень мечта! Посмотри на меня: красив, умен, обаятелен, высок, спортивен…
— Болтлив, как попугай, — фыркаю, вытягивая шею и ища глазами парочку. Нет, все-таки, это точно было мамино красное платье. Шелковое с блеском, она им хвасталась. Дорогое, привезли сегодня в большой черной коробке с алым бантом вместе с туфлями и аксессуарами из какого-то бутика, где цены еще на пороге готовы тебе руки по локоть отгрызть. Все спрашивала, где взяла и неужели журналистам стали так хорошо платить, да только отмахивалась.
Делаю решительный шаг в сторону выхода, намереваясь все выяснять. Журналист я будущий или нет?
Что выдумаете, конечно Амир пошел за мной. След в след. Продолжая трещать без умолку.
— Нет, погоди, что не так? Почему не мечта? Девушкам нравятся горячие парни. А я вообще жгучий. Брюнет, волосы там, глаза. Ой, черные-е-е-е гла-а-а-аза.
Надо было все-таки брать с кухни половник.
