— Пусть смотрит, нынче ноги важная часть женской привлекательности. В крайнем случае, есть бита. Мужчина в последние годы стал хитрее. Это в тридцатые можно было пригрозить доносом в случае отказа женится.
Даже представлять не хочу, как мой дед на ней женился. Видать сбежал он под покровом ночи в одних портках тоже не просто так.
Прислушиваюсь, кажется, отошла.
«Магазин, не буду уточнять, кого и как ты там собралась соблазнять, скажу прямо — бросай это гиблое дело. Ты и соблазнение — две разные составляющие», — уверенно так заявляет. Обидно прямо, между прочим, моя преподавательница по танцам живота говорила, что во мне много страсти. Я очень страстная.
— Глупости, — фыркаю насупившись. — Просто скажи, как. Пофлиртовать там, может станцевать или что? Сложно что ли?
«Не-не, Магазин, не вздумай флиртовать. Помнишь, как ты пыталась привлечь внимание нашего куратора, дабы помог с интервью? Нервный тик ему создала на целый год»
Ой, подумаешь, кто знал, что у него такая психика нежная.
— Танец живота станцую!
«Чтоб сразу умер? Пожалей парня, че он тебе сделал-то?», — искренне возмущается, а меня захлестывает обида. Будто я не могу никого увлечь. Согласна, возможно не королева красоты и с социализацией в плане отношений с мужчинами у меня туго, да только шутить над этим совсем не обязательно.
— Вот возьму и сведу с ума, — фыркаю громко, слыша хохот на том конце.
«Только если молчать будешь точно рыба. Хотя ладно, свести с ума ты можешь — вруби свой режим 101 вопрос за три секунды», — хмыкает Настя.
— Коза, — вяло огрызаюсь. Слышится шум, девичий смех разбивает тишину в туалете, выдыхаю негромко, дабы не привлечь внимания, пока хлопают кабинки туалетов. Девицы о чем-то болтают. Какие купили вещи, куда поедут отдыхать. Дубай, Иордан, Тайланд, Вьетнам — немного гложет зависть. Мой отдых — выезд с бабушкой по Золотому кольцу России или мамой. А хочется одной, или с кем-то…
«Магазин, не дури. Ты красотка. Если не слепой, увидит. Волосы распусти, они у тебя сразу 50 % внимания перетянут, парни любят длинные волосы», — голос мягче, она прекращает шутить надо мной. Приятно, выхожу из кабинки, включая воду и попрощавшись с Настей, пожелавшей мне удачи, растрепываю волосы и роюсь в поиске помады. Ничего яркого, легкий розоватый оттенок для придания объёма пухлым губам. Поправляю белье, чтобы грудь казалась боль — ай, красавица.
Снаружи тишина. То ли рыжую, то ли утащили решать проблему вместе с парнокопытными, которые покоя работникам клуба не дают. Поднимаюсь обратно по лестнице, возвращаясь в кабинку, Амир болтает с кем-то по телефону и улыбается.
— Да-а-а, говорю же, идеальный вариант. Ага, купим этот участок, скинемся деньгами, — вещает о чем-то там многомиллионном и важном. Рукой размахивает, пиджак небрежно брошен рядом. Рукава рубашки закатаны, демонстрируют загорелую кожу и дорогие смарт-часы, отсчитывающие время. Бросаю сумочку рядом на диван, падая совсем рядом, на всякий случай еще раз встрепываю волосы и развалившись, как можно эротичнее, кокетливо кашляю.
Никакой реакции. Хмурюсь, поворачиваюсь боком, недовольно цокнув языком. Амир поднимает руку, выставляя палец и призывая к тишине.
— А-а-а, да-да, понял. Мы этот вопрос ещё обговорим с тобой и Юркой. Ага, — у него язык без костей. Едва закончил одну тему, начинает другую. — Давай, как там у вас вообще? О, правда? Хотел тебе сказать…
— Кхе! — громко так кашляю, будто на меня приступ напал. Доронов даже затыкается, поворачивается в мою сторону. Приподнял брови и удивленно косится. Рукой отбрасываю падающие на глаза рыжие пряди, и вот тут начинается самое интересное. Доронов замирает, затыкается, его собеседник что-то бормочет в трубку, но он будто его не слышит. Смотрит на мои волосы странным взглядом, будто у самого лысина, а с них выйдет идеальный парик.
— Макс, я перезвоню, — выдыхает в трубку хриплым голосом, озадачивая меня, собеседника и себя заодно. Не глядя кладет трубку на стол, продолжая смотреть.
— Алло, Амир, — зову, однако никакой реакции. Будто змея под действием волшебной музыки. Тянется вперед рукой, отчего отодвигаюсь.
Я от него, он за мной.
— Доронов? — удивленно спрашиваю, косясь на его пальцы, которые тянутся ко мне следом за хозяином. Отодвигаюсь еще, пытаясь понять, что его так перегрузило.
— Ты знал, что существовал журнал Плейбой для слепых? — бормочу, отодвигаясь к самому краю. Пальцы почти дотрагиваются. Он непроизвольно кивает, а я с удивлением понимаю — мои волосы его кнопка «тормоз». Именно прядь хватает пальцами, как-то благоговейно разглядывая, будто не рыжие волосинки, вечно раздражающие своей непослушностью, а восьмое чудо света. Слова от Насти про волосы вдруг обретают смысл. На моем лице испуг сменяется коварным выражением, и я подхватив прядь побольше, трясу е. прямо перед лицом Доронова.
— Амирчик, — мурлычу, отчего он вздрагивает, пытаясь осмыслить происходящее. Резко поддаюсь вперед, отталкивая на диван, нависая сверху так, что волосы падаю волной, частично укрывая нас и хватаю бокал сонного зелья со стола.
