— Бабуль, я перезвоню, — быстро выдыхаю. Едва успеваю сбросить звонок, отскочив от двери, как она распахивается, являя на пороге самого Амира Доронова в домашнем синем свитере с закатанными рукавами. Он с любопытством и неким подозрением оглядывает меня, приподняв бровь.
— Что делаешь? — интересуется будто невзначай, приглядываясь к вещам, потом вновь ко мне. Неужели думал, что я буду копаться у него в кабинете? А стоило бы.
— Тебя жду. Сказал же, — пожимаю плечами, разглядывая свой маникюр, пытаясь отодрать светлый гель-лак от ногтя с указательного пальца, удерживая смартфон.
— Прям ждала послушно и не пыталась подслушивать? — хмыкает, подходя ближе, заставляя невольно сделать шаг. — Лиля?
— Знаешь, твое тоталитарное общество немного раздражает, — отвечаю, поднимая на него взгляд, выдерживая пристальный взор. — Хочу знать с чего такой бешеный интерес к моей персоне. Раньше ты не рвался общаться.
— То есть ты не веришь в любовь со второго взгляда? — притворно-обижено смотрит из-под густых ресниц, сунув руки в карманы темно-синих джинсов. На запястье сверкает экран дорогих смарт-часов, показывающих время. Ого, уже шесть часов вечера?
Фыркаю в ответ на его ответ, упираясь в стол и хмуря брови.
— Мы не на турецком пляже, чтобы ты мне водоросли на уши наматывал, — мотаю головой, давая понять, что ни доверяю ему ни на йоту. — Не верю, отвечай честно.
— Тебе не кажется, что это уже паранойя? — вздыхает, подходя ближе, ставя руки позади меня по обеим сторонам. Глаза в глаза, в его взоре что-то такое, отчего совсем не хочется огрызаться, но с силами собираю остатки мозгов, соскребая со стенок черепушки для достойного ответа.
— Откуда знаешь про мою лучшую подругу? — вскидываю брови, отчего Амир улыбается, склоняясь ниже. Ладони подхватывают и через секунду уже ощущаю пятой точкой твердую поверхность. Вроде высота всего ничего, а голова кружится.
— Она с тобой с первого класса. С тех пор, как в порыве любопытства залезла в кастрюлю с борщом у повара, ища там магическое зелье, и обожглась, — хмыкает, проведя костяшками пальцев по скуле. Хочется мурлыкнуть, потому не лишаю себя удовольствия, потираясь о его руку.
— Твоя была тупая шутка, — бурчу, вспоминая глупый эпизод. Если бы Гроза в шестом классе не съела все пирожки, мне бы до самого выпускного этот идиотский поступок припоминали.
— Мне очень стыдно. Я манипулировал и лгал, но был всего лишь ребенком.
— Ну, да…
— Лиль? — поднимаю взгляд, натыкаясь на его губы. Чувствую дыхание, мурашки бегут по коже, тело скованно. Одно прикосновение — электрический разряд в 220 вольт по всему телу.
— Я не знаю почему, Магазинчикова, но, когда тебя вижу, тянет спрятать от всего мира и защищать любой ценой. Возможно, у меня тоже развилась какая-то болезнь.
— Шизофрения, не волнуйся, это лечится.
— А если не хочу?
— Тогда заканчивай философию, и дела делай. Трещишь, как сорока на дереве!
Мы только начали с горячего поцелуя. Пальцы в волосах, сминаемая одежда, вздохи рот в рот в попытке поймать дыхание друг друга, как звонок в дверь прервал все планы на вечер. А стоило увидеть на экране монитора видеоглазка — наши родители. Стоят, улыбаются, будто сейчас от счастья лопнут.
— Давай сделаем вид, что нас нет дома?
— Доронов, это твоя квартира.
— Ну, меня нет дома. Спрячемся за диван, будем молчать, как нашкодившие школьники, сбросившие презерватив с водой на голову соседке. Они позвонят и уйдут, — заныл Амир, будто встреча с папой подобна смерти.
Раздался еще один нетерпеливый перезвон.
— Не говори ерунды, — шиплю на него, тыча пальцем в бок. — Юрку могли увидеть, как объяснишь?
— Дома был, потом ушел. Всякое бывает. Через стену вышел, сел на унитаз — попал в другой мир. Засосало в слив ванной, похитили инопланетяне… — принялся перечислять этот баран, размахивая копытами. Качаю головой, тыча пальцем на дверь.
— Открывай. Живо.
— Без ножа режешь, Магазин, — заканючил, потянувшись к замку. Только коснулся, выдала уже я:
— Может не надо?
Настал его через строго отвечать:
— Надо, Лиля, надо!
И едва распахнулись двери перед удивленными лицами родителей, как Доронов проскандировал, натянув на лицо самую слащавую добродушную улыбку:
— Виолетта, папа, какой приятный сюрприз! Выглядите хорошо, улыбаетесь еще лучше, уже готовы жениться? Вы представляете, нас едва не засосало в другой мир, где мы стали героями!
О Боже, какая чушь. Не удивительно, что Давид Джумберович сделал невозмутимое лицо, повернулся к моей матери и произнес четко:
— Виола, если что, он не сошел с ума. Всегда такой.
— Папа! — возмущается Доронов-младший. Пока я скрываю смех, отчаянно кашляя и киваю головой. Вот только мама не дала насладиться минутами триумфа. Она ослепительно улыбнулась, взяла отца Амира под руку и ответила:
— Он подле моей дочери был несколько часов. После такого трудно оставаться в здравом уме.
Шумно втягиваю носом воздух от возмущения, слыша довольный голос Амира:
— Ха! Слыхала, Магазин? Кто кого еще с ума сводит!
Вот теперь с чувством, толком и садистски ткнула кулаком в бок, услышав чрезмерно жалобное оханье.
