Лиля, отшатнувшись в сторону, в панике вертит головой, пытаясь спрятаться за холодильник. Дом у Ереминых просторный, Макс явно строил гнездо для будущих потомков и не собирался ограничиваться одним ребенком, судя по количеству спален. Каждой паре выделили по спальне, о чем Лиля благополучно забыла. Как всегда, ушами хлопала и не слушала, пока разбрасывала вещи по кровати. Ничего, вечером то придётся порадоваться неожиданному соседству. Особенно, если учесть, что готовых комнат больше нет. Остальная часть дома еще доделывается. Даже на кухне докуплена еще не вся техника: не хватает микроволновки и кое-каких мелочей.
— Пфф, двух баранов мне вот так, знаешь ли, — показывает рукой над своей макушкой, а Соня хихикает рядом, утаскивая со стола помидор черри.
— Теть Лиль, а у вас волосы такие рыжие почему?
Глаза Магазинчиковой становятся просто огромными, она отчаянно пытается придумать ответ и умоляюще косится в мою сторону. Эх, дилетанты. Тут никто с детьми обращаться не умеет. Как только привезли, так сразу все по углам попрятались, изображая бурную деятельность.
— Э-э-э, ну-у-у, — потянула Лиля, возводя взгляд к побеленному потолку, кусая губы.
Непроизвольно, но так маняще, отчего на секунду забыл, что хотел сделать. Уставился на ее рот, желая вновь прикоснуться к нему губами. Блин, а я на этом воздержании сойду с ума. Крыша едет — при ребенке о пошлостях думаю.
— Понимаешь, все дело в таком веществе в организме человека…
Нет, кто такие вещи пятилетке рассказывает? Ой, Лиль, нет, детей после двадцати пяти — до этого срока ты еще сама дитя неразумное.
— Так, Софи, ну-ка, к тете задом, к дяде султану передом, — скомандовал я и Соня удивленно обернулась, хлопая длинными пушистыми ресницами.
Я не знаю почему, но дети мне нравились всегда. Наверное, где-то в глубине души я всегда знал, что хочу большую крепкую семью. Когда ты растешь единственным сыном, тебе попросту скучно. Не с кем делить игрушки, воевать за машинки и делиться тайнами. Клясться в дурацких клятвах, обещая невыполнимое на всю жизнь. Друзья друзьями, но мне всегда хотелось младшего брата или сестру.
А может уже собственных детей.
Тьфу, Амир, парами какими надышался. Эти рыжие волосы совсем отбивают извилины.
— В общем, рыжие они такие, потому что любопытная. Вот знаешь, как лисицы. Туда нос сунет, сюда нос сунет, — потянул, хохочу, уворачиваясь от летящего в меня полотенца. — Так что, Софья, будешь совать носик свой в дела опасные — тоже рыжей станешь.
— Ничего нет плохого в рыжем! — возмутилась Лиля обиженно, на что я довольно хмыкнул.
— Ничего, ты права.
— Нет, рыжей быть не хочу, — решительно заявила маленькая «почемучка».
На кухню под шум ввалился тяжело дышащий Юрец. На Бубликова прямо смотреть страшно: шапка на влажных темных волосах перекосилась, серый старый Ереминский пуховик, который ему довольно широк, расстегнул. Сипит, хрипит, ручки к минералке на столе тянет и стонет:
— Воды…
— Ой, не могу. Десять поленьев порубил — устал! — раздается голос Арины, к которой бросается с визгом Соня. Едва молодая мать обнимает ребенка, тут же переводит взор на этого компьютерного гения, собравшегося помереть прямо посреди дома молодой четы Ереминых.
— Что ты стонешь, Бублик? Физические нагрузки при твоем сидячем образе жизни — полезны!
— Мам, а дядя Юра умирает? — как-то жалобно интересуется непорочное дитя, сморгнув пару скатившихся слезинок. — Мама, давай его вылечим и оставим. Он хороший.
Ишь ты, а сердце маленькой девочки, наш великий гуру сети и материнских плат уже завоевал. Юра оторвался от бутылки, покосился в мою сторону и со стоном выдал:
— Женщина, я ж никогда таким не занимался!
— Мужчины, — презрительно фыркает Сорокина, обходя дочь и удивленную Лилю, принявшись стягивать с Бубликова пуховик. Натянула на себя. Утонув в нем, решительно накинув капюшон.
— Так, за ребенком смотри! — рыкнула командирским тоном. Юрик в ужасе уставился на дитя, Соня радостно бросилась ему на шею, пугая без того шуганного гения.
— Поночка, мамуля сейчас вернется, — уже ласковее произнесла, погрозив Юрке кулаком и оглядела нас. — Лиля смотри за Бубликом. Честное слово, будто не один ребенок, а два!
— Я сам могу! — попытался возразить высокорослый детина. Шампуры осторожно вручил Лиле, с наказом детям в руки не давать и двинулся за шагнувшей из кухни Арины, обернувшись всего на пару секунд.
— Амир? — жалобно пискнула Лиля.
— Доронов, — в ужасе выдохнул Бубликов, косясь на довольную Сонечку.
— Вы там в Гугл что ли поиграйте. Сонь, дядя Юра — мальчик умный. На все твои вопросы ответит лучше Гугла. Доставай, — милостиво разрешил пытать друга. Получив в ответ испепеляющий взгляд.
А как ты хотел, дружище? Путь к сердцу обиженной женщины с ребенком лежит через ее кровиночку. Так-то. Любовь детей завоевал, считай пол дела сделал.
