— Как себя чувствуешь? — Амир опустился рядом, принявшись невольно раскачивать широкие качели. Он укрыл нас пледом и притянул меня ближе, отчего я ощутила, как успела замерзнуть.
— Все нормально, Амир, — покосилась на него, разглядывая профиль, едва освещаемый лунным светом и невольно вздохнула.
Он все же очень красив.
— Завтра вернемся в город. Пока не решится вопрос с этими психами, хочу, чтобы ты по максимуму не выходила из дома. Или только с охраной. Хорошо? — мне показалось, что он нахмурился, а я только кивнула, отпивая немного шоколада.
Я не стану сидеть в четырех стенах, но мне надо четко продумать план и решить, с чего начать это расследование. Не для сенсации, не для громкой новости. Чисто для себя. Чтобы больше никто не смог угрожать мне или тем, кого я люблю. Эти люди должны были быть за решеткой. А не разгуливать по улицам города.
Но разумеется в слух ничего подобного не сказала.
— Лилия? — тихо позвал меня Амир, заставляя поднять на него взгляд, всматриваясь в едва заметные очертания лица в темноте. Кружка выпала из рук сама собой в тот момент, когда он назвал меня полным именем. Да так, как не делал никто другой.
Сама потянулась к губам, отбрасывая плед с плеч и почувствовала, как он пылко отозвался. Ни сомнений, ни страха, ни волнения — ничего из этого я больше не чувствовала, потому стоило ему на секунду оторваться от меня, как Амир выдохнул скорее для галочки:
— Ты уверена?
— Да, — четкий ответ, за которым последовали действия.
Я не совсем запомнила дорогу от беседки с качелями до дома Ереминых. Слышала только наши шаги, звуки проминающегося снега, собачий лай и наше горячее дыхание. Плед, кружка с горячим шоколадом — все осталось там на улице, однако никто из нас об этом не вспомнил. В тишине уснувшего дома, мы осторожно продвигались по лестнице, стараясь шагать осторожно. Пока целуешься словно сумасшедший, очень легко наткнуться на что или снести какую-нибудь вазу.
— Мне кажется, я начинаю в тебя влюбляться, — прошептала тихо, когда дверь за нами захлопнулась. Его пальцы замерли у самого края моего свитера, а потемневшие от страсти глаза посмотрели в лицо, буквально вывернув наизнанку душу.
— Тогда давай сделаем так, чтобы нам обоим это не показалось, — хрипло ответил, помогая мне стащить свитер и стягивая следом свою одежду.
Я не знала, что такое настоящая любовь. Мама всегда говорила, что у каждого любовь своя собственная. Ты смотришь на человека, и даже его недостатки кажутся тебе достоинством. Или наоборот постоянно ворчишь, однако никак не можешь уйти, ибо рядом с ним способен дышать.
Как у меня с Амиром? Наверное, все сразу. Я зажигалась от одного прикосновения и терялась от каждого поцелуя. Стоило давно признать, что еще в школе он был чем-то для меня. Не только вечно задирающий, раздражающе болтливый одноклассник, но еще человек, сумевший пробить столь тщательно выстраиваемую стену перед окружающим миром.
Мои пальцы запутались в его волосах, а губы болели от поцелуев. С них срывались стоны каждый раз, когда он спускался ниже, аккуратно стягивая остатки одежды и продолжая исследовать мое тело. Мужские ладони скользнули вдоль всего тела, поглаживая и сжимая, но не до боли, скорее немного собственнически. Будто он пытался лишний напомнить мне, кому я теперь принадлежу.
Ох уж эти мужчины, как говорила бабушка, им всегда надо чувствовать себя главными.
— От твоих волос с ума схожу, — выдохнул мне шею, чуть прикусывая кожу, ласкающими движениями сжимая грудь и спускаясь другой рукой ниже.
Всего одно движение и меня буквально подбросило в постели, отчего пришлось схватиться за его плечи, впиваясь ногтями в загорелую кожу. Самопроизвольно прикусила зубами губу, но тут же Амир накрыл их своим ртом, забирая у меня невольный вскрик от очередного ласкового движения пальцами. Свободной рукой зарылся в волосы на затылке, чуть приподнимая голову и жадно целуя. Требуя чего-то взаимен, а я окончательно расслабилась, обнимая его крепче. Отвечая, лаская неуверенно в ответ его тело и скользила подушечками пальцев по щетине, по которой, кажется, тоже сходила с ума.
Он в последний раз оторвался от моих губ, прислонившись своим лбом к моему, задавая вопрос:
— Да?
Мне хватило сил только на то, чтобы судорожно кивнуть, а затем я почувствовала. Как он отодвинулся и услышала тихий шелест. Даже не успела замерзнуть, когда Амир вновь оказался рядом, обхватив лицо ладонями, выдыхая в губы:
— Может быть, я тоже начал в тебя влюбляться, Лили.
И знаете, это было лучшее признание из всех, что я когда-либо слышала. Потому что за острой болью последовала настоящая эйфория, забравшая с собой все остальные звуки мира вокруг и неприятные дискомфортные ощущения. Только он, я и полная гармония друг с другом. Один ритм, одно дыхание на двоих, в конце концов, перешедшие в приглушенный поцелуем крик и сладостную негу после схлынувших эмоций.
Что будет с нами дальше — никто не знает. Но сейчас, лежа в его объятиях и смотря в окно, верила, что у нас все будет хорошо, когда маленькая звездочка зажглась посреди непроглядной тьмы ночного неба.
