— Ты же понимаешь, что чтобы увести мужчину, тебе придется с ним спать, — пытается меня отговорить подруга. — Он, конечно, красавец, но он почти на пятнадцать лет старше тебя. — Мне все равно. — Да ты не можешь, Эля. Я тебя знаю. Как только дело дойдет, если дойдет, то ты сбежишь. — Я не отступлю. — Не обижайся, но он может на тебя и не клюнуть. Так, может, разок использует. У него наверняка таких как ты — вагон и маленькая тележка. Серьезно, Эль, эта дрянь того не стоит. Ты можешь влипнуть. — Я уже все решила. Месть — опасное чувство. И теперь я жажду его больше всего. Полина Андреева заплатит за то, что разрушила брак моих родителей. За смерть моей мамы. Я не успокоюсь, пока не разрушу ее жизнь и не лишу ее самого дорогого — ее жениха миллиардера. Даже если при этом разрушу саму себя.
— А! — вздрагиваю всем телом в своей постели.
Кошмар…
Я снова просыпаюсь с мыслью о том, что мамы больше нет. И так уже полгода. Скорбеть я не в силах перестать. Все только усугубляется, прогрессирует. Кошмары каждый божий день. С каждым днем только больнее.
Мне всего двадцать, но чувствую я себя на сорок, потрепанной жизнью без надежды на лучшее.
Не могу простить отца и уж тем более перестать ненавидеть его любовницу, которая получив все, что ей было нужно от отца, просто растворилась, оставив после себя загубленную жизнь моей мамы.
Отец бросил маму, чтобы быть с ней. Я унижалась, как могла, прося отца вернуться к маме, говоря о том, что она сгорает как свеча без него. Но отец не хотел слушать. Он делал вид, что не верит, но ему было попросту наплевать. Мама погибла. А эта дрянь только удовольствие получила от случившегося. Едва мама умерла, а отец прогорел в своем небольшом бизнесе, этой сучки след простыл. Я видела ее лишь дважды вблизи. Никогда не забуду смазливое лицо этой твари. Оно мне тоже снится. Ее улыбка.
Трель будильника на телефоне вырывает меня из болезненных воспоминаний, заставляет вспомнить и о другом. О том, что пора собираться и идти на работу.
Сделав себе полезный завтрак и съев его лишь третью часть, я привожу себя в порядок и отправляюсь в свой маленький цветочный магазин неподалеку от дома. Раньше им управляла мама, всю свою душу в него вкладывала. Незадолго до смерти она отписала магазин мне. Не самое прибыльное дело, но мне в радость. С тех пор как отец предал нас, я решила уйти с очной учебы и зарабатывать сама. Мне очень важна моя независимость.
Отца уже пару месяцев не видела, и видеть не желаю. Смотреть на то, как он спивается и горюет по своей двадцати девятилетней сбежавшей от него сучке-Полине — у меня нет ни малейшего желания. Тошнит. По матери он ни единой слезы не уронил. Как сейчас помню, он лишь нахмурился и отвел взгляд. На этом все. Для него ее смерть была лишь проблемой в виде похорон.
Вот уже почти обед. Ко мне присоединяется моя помощница студентка и по совместительству подруга Кира.
— Ну и жара сегодня. Конец августа, а пекло как в начале июля, — шумно выдыхает Кира, доставая из маленького холодильника бутылку с водой.
— Зубы не заговаривай. Ты должна была час назад прийти, — ворчу шутливо я.
— Да меня задержали. Прости. Надеюсь, ты из-за меня не пропустишь свой сеанс с психологом?
— Я к нему больше не пойду, — заявляю я.
— Решила завязать? Давно пора.
Не помогают мне эти разговоры об одном и том же. Каждый раз, когда Алиса Матвеевна начинала заговаривать о прощении и отпущении прошлого, то я аж зубами скрежетала и ерзала, сидя в ее удобном кресле. Больше не могу этого слышать. С меня довольно.
Еще моя проблема в том, что я все держу в себе. Так говорила мне Алиса Матвеевна. Только кому мне это все высказывать? Некому. Я совершенно одна.
— Помоги мне, пожалуйста, вот эти цветы оформить.
— Ага, сейчас, — торопится ко мне Кира.
Один за другим, очень быстро, мы собираем оригинальные букеты, которые я буду продавать по скидке. Эти цветы уже не очень свежие.
— Слушай… Я тут кое-что рассказать хотела, — отвлекается Кира. — Точнее спросить.
— М-м? — ловко подрезаю розы.
— Случайно сегодня наткнулась на светские новости. Фотку там увидела. Я не уверена, но… мне кажется, что на ней была та самая девица.
— Какая девица?
— Та брюнетка, с которой твой отец, ну… Я не помню, как ее зовут, — мои руки замирают, как и взгляд. Оживаю, когда вижу, что Кира достает свой смартфон. — Сейчас, — видимо, ищет фотку. — Вот.
Встряхиваю кисти рук и беру телефон подруги.
Вижу эту тварь в обществе статного брюнета. Блистающую, с сияющей улыбкой, будто полгода назад она не уничтожила целую семью. Уверена, что наша семья не первая. Эта хищница давно занимается разрушением семей.
— Это она?
— Она, — выдаю резко и сую Кире телефон назад.
— Прости. Я просто…
— Ничего, — продолжаю подрезать специальными ножницами стебли роз, но только яростнее. — Мне нет до нее дела.
— Обалдеть просто… — не унимается Кира, не подозревая, что я еле держу себя в руках. — Надо же, кого она зацепила.
— Ты его знаешь?
— Лично, конечно же, нет. Но я прочла статью. Это Ярослав Ковалев. Бизнесмен, красавец и явно сердцеед. Но, похоже, он решил остановиться с последним.
— В смысле?
— Она его невеста.
Вот оно что. За моего отца она не хотела замуж. Он дважды делал ей предложение, но она ему отказывала. А сейчас готова выскочить замуж. Рыба-то крупная. Не то что мой отец. Такого шанса она не упустит.
— А, что говорить… Дряням вроде нее всегда везет.
— Спасибо, что рассказала.
— Эль, прости… Я не смогла промолчать. Ты и сама могла узнать.
— Нет, правда. Спасибо, что рассказала, — произношу сдавленно. — А теперь давай все закончим. Скоро привезут товар.
— Да-да, — кивает Кира, доставая яркую оберточную бумагу.
Вскоре подъезжает машина с товаром. Я выкупаю свежие розы, лилии, герберы, растения для оформления букетов.
