Я подмечаю то, как он хмурится – сдержанно, будто ничто не способно его удивить.
Ловлю редкие улыбки. В своей радости он тоже скуп – улыбается лишь губами, а глаза при этом остаются холодными.
Слушаю голос – с бархатной хрипотцой, словно простуженный.
Пристально слежу за жестами.
Мой Герман был экономным и в чувствах, и в движениях. Он был равнодушен к рукопожатиям. Никогда никого не обнимал. Наш единственный поцелуй больше напоминал прикосновение к иконе – такой же целомудренный и короткий.
Германа невозможно было прочесть, а все эмоции держались под железным замком.
Не мужчина, а тайник.
К сожалению, Аристархов другой даже в этом. Все его мысли закрыты, но при этом он позволяет себе редкие прикосновения к другим людям – жмет руку организатору сегодняшней встречи, целует морщинистую ладонь его жены, хлопает по плечу одного из первых наших спонсоров – отошедшего от дел пожилого банкира.
Он будто специально ломает мой мозг своей схожестью и разницей.
Вынуждает нарушить заведенный протокол – приковывает к себе все мое внимание на бесконечно долгий час до окончания вечера.
- А он хорош. Кобель высшего класса. Поджарый, высокий, мордастый, - мечтательно ахает Аня.
Она трижды была замужем. Все три раза по большой любви, так что считает себя заслуженным экспертом в мужчинах.
- Ничего особенного, - сама не знаю, зачем вру. - Просто умудрился не отрастить к сорока спасательный круг вокруг талии.
Я насильно заставляю себя отвернуться от Аристархова. Скоро можно ехать домой. Лучше подумать о сыне и ужине.
- А вот в штанах он наверняка отрастил что надо, - тихонько присвистывает моя помощница. – Не удивлюсь, если там настоящий питон.
- Кхм... Аня, он вообще-то здесь не ширинкой торгует, а деньги жертвует. На больных детей!
- Ну и что? Если мужик богатый и щедрый, это не значит, что он монах. Этот точно трахается как демон. Помяни мое слово!
- Вряд ли мне нужна эта информация.
- Тебе да... – сникает Аня. – Твой Мансуров хуже цербера. Сам на презентацию не пришел, зато соглядатая своего отправил.
Она взглядом указывает в дальний угол на неприметного мужчину в сером костюме. Насколько я помню, его зовут Вадим. Это мой новый «хвост» или, как говорит муж – «нянька».
- Бухгалтерия тебе случайно не рассказывала ничего об этом Аристархове? – О муже и его шестерках я даже думать не хочу.
- А как же?! – Круглое лицо Ани расплывается в улыбке.
- И?
- Сорок один год. Не женат. Много лет прожил в Англии. Вернулся на родину месяц назад.
- Негусто.
- Про любовниц, к сожалению, пока узнать не удалось, - жмет узкими плечами помощница.
- Я уже сказала, - обхватываю себя руками. – Не актуально.
- Тебе само собой. А я и четвертый раз замуж сходить не откажусь. Правда... Этот не позовет. У такого, небось, планка выше звезд. Ему только такая, как ты, молодая, тощая и блондинистая, сгодится.
Я пропускаю между ушей весь треп про планку.
- А дети? – почему-то сейчас это кажется важнее. – У него есть дети?
- Никого! Совсем! Бездетный сирота. Хоть бирку вешай «Не бит, не крашен».
Аня в целом не говорит ничего особого, но ее последняя фраза заставляет вздрогнуть.
В памяти, как жуткий кошмар, всплывает момент из прошлого: серый подвальный свет, звуки ударов и глухой хрип.
Как тогда я чувствую беспомощность и цепенящий ужас. Мне страшно за мужчину, которого люблю больше жизни. Страшно за себя, умудрившуюся в девятнадцать лет потерять все на свете.
- Катя, ты что-то побелела, - вырывает меня из воспоминаний Аня. – Может, водички или шампанского?
- Нет... – Я пошатываюсь.
Кажется, пора заканчивать с дурацкой ностальгией и охотой за призраками.
- Давай, я сейчас быстренько сбегаю в бар! Организаторы где-то итальянское игристое раздобыли. Франчакорта! Никакое просекко и рядом не стояло. Тончайшие пузырьки. Аромат – космос. А вкус...
- Спасибо, Аня. Я правда не хочу. Лучше домой поеду. Надо еще сына по дороге забрать. И ужин приготовить.
- Так у вас свой повар. Француз вроде.
Аня добрая и совершенно независтливая, но сейчас слышу в голосе досаду.
- Роберт не любит его высокую кухню. Так что мы с сыном готовим и кушаем сами. А француз кормит мужа.
- Хорошо твой Михаил устроился! – вздыхает Аня.
- Хорошо... – тяну губы в улыбке. - «Только он не мой», - добавляю мысленно и, как примагниченная, снова оборачиваюсь в сторону Аристархова.
- Ого! Вот это взгляд. Он на тебя так смотрит, словно собирается съесть.
Последнюю Анину фразу слышу краем уха. Потом она вроде бы произносит что-то еще. О породе, питоне и подгибающихся коленях. Сует в руки холодный бокал.
Но я даже не замечаю.
Все мое внимание приковано к зеленым глазам, смотрящего на меня мужчины. А память опять мучает... однако теперь уже не кошмаром, а кое-чем погорячее и похлеще. Той самой близостью, стоившей мне свободы и подарившей сына.
Глава 3
Пять лет назад
Тучная докторша с удовольствием сделала бы все по-своему. Она несколько раз просила сразу перейти к процедуре искусственного оплодотворения и поместить меня в ее клинику.
