Целую так невинно, как в наш первый раз. Без надежды. Не задумываясь о последствиях... окунаюсь как в омут.
И Герман откликается.
Требовательно раздвигает мои губы и с глухим стоном врывается языком в рот. Целует с животной жадностью. Быстро, глубоко.
Выносит из головы все тревоги своей страстью. Ласкает меня с такой одержимостью, о какой глупенькая девочка Катя не могла и мечтать.
- Прости, Катя, - оторвавшись от губ, хрипит он на ухо.
- Все хорошо... – Не знаю, как реагировать.
Тело требует продолжения. Голова кружится. А за ребрами чечетка.
- Совсем от тебя шизею. - С глухим выдохом Герман прижимается лбом к моей груди. – Ничего с первого раза не изменилось, - совсем тихо добавляет он.
- С первого поцелуя? – Сейчас не время разбираться в прошлом, но эта его последняя фраза цепляет так сильно, что не могу молчать.
- С самого первого. – Горько улыбаясь, он ведет указательным пальцем по моим губам.
- Ты...
Сердце пропускает удар.
Глянув на проклятую картину, я тяну на нас одеяло. Укрываю обоих с головой и шепчу:
- Ты меня выгнал. Выставил как попрошайку.
Герман поправляет нашу пуховую защиту и добивает новым откровением:
- Я просто сбежал. Уже тогда одна необычная девочка сносила мне крышу.
- Что?.. – Мгновенно тупею. – Что ты имеешь в виду?..
- Я все расскажу. – Целует в нос. - Больше никаких тайн! Ни у меня. Ни у тебя.
Герман сбрасывает одеяло и демонстративно, как опытный порноактер, стонет:
-А-а-а...
- А луну с неба ты не попросишь?
Не могу на него смотреть. Эти признания, поцелуи и вынужденная интимность превращают мой мозг в малиновое желе. Заставляют забыть, кто я и зачем здесь. Делают слишком зависимой и слабой, чтобы выжить под крышей этого дома.
- Я попрошу о другом. – Герман накрывает меня своим телом. Выворачивает нутро внимательным взглядом. И вдруг шепчет на ухо немыслимое: - Катя... познакомь с сыном. Пожалуйста.
Глава 39
Катя
Следующую ночь я мучаюсь вопросом: как быть? Можно попросить Мишу увезти Роберта в деревню – там огромный дом, охрана с собаками и полная безопасность. Иногда, когда в городе решаются важные дела, муж так и поступает – высылает нас, а сам закрывает вопросы дома.
За городом Роберта не достанут ни Мишины враги, ни Герман. Туда не суется даже местный отряд полиции. Идеальное место. Но я останавливаю себя.
После того как Герман спас меня от позорной близости, он больше не кажется таким опасным. Я уже не знаю, кто он: враг, посторонний или возможный союзник.
Больше всего на свете я хочу довериться. Хоть раз за эти пять лет позволить себе слабость – положиться на мужчину.
Учитывая ситуацию и скорую сделку, это опасное желание. Проще дождаться какого-то финала, а потом уже решать по обстоятельствам. Однако я соглашаюсь на одну короткую встречу, и во время завтрака приглашаю Германа к нам на детскую площадку: «Вечером, около шести, если у тебя хватит сил выйти».
Как становится ясно в шесть, со свиданием я поспешила. Зажав под мышкой пакет с какой-то игрушкой, Роберт бежит из дома на детскую площадку. Я – за ним. Но Германа здесь нет.
- Мама, ты кого-то ждешь? – сын замечает мою растерянность.
- Нет. Конечно, нет. – Глушу неожиданное разочарование. – Это наша с тобой площадка. Здесь лишь ты и я
Присев рядом с сыном, помогаю ему достать из пакета игрушку.
- Мам, ты только не ругайся. Я буду очень осторожным. – Мой малыш вынимает небольшой оранжевый дрон.
Насколько я знаю, это подарок Миши. Муж никогда не помнит, сколько лет моему сыну, и регулярно покупает игрушки или для совсем маленьких, или для взрослых детей.
В случае с дроном он ошибся лет на пять.
- Ты уверен, что сможешь им управлять? – Я оглядываюсь по сторонам. Если охрана нас заметит, придется, как преступникам, подробно объясняться, что это и зачем.
- Я смотрел видео, - важно поясняет сын. – Ничего сложного.
Он ставит штуковину на землю и достает небольшой пульт.
- Милый, если ты его сломаешь, папа очень расстроится. Может, не будем запускать сегодня.
- Пожалуйста. Хоть чуть-чуть! – высунув кончик языка, сын уверенно нажимает на какие-то кнопки, и дрон вспыхивает красивой зеленой подсветкой.
- Роберт, родной, сейчас уже поздно, - я меняю тактику. - Скоро стемнеет, и ты даже не сможешь за ним наблюдать.
- Мама, ну прошу! – Морщит лоб мой золотой мальчик. – Хотя бы один круг над площадкой. Я потом сам выключу его, положу в пакет и занесу в дом.
- Котенок мой… - вздыхаю.
Не могу с ним спорить. Миша отказывает Роберту во всех просьбах. Самое частое слово, которое он слышит от своего официального отца: «Нельзя».
Муж называет это воспитанием. Считает, что именно так закаляются настоящие мужчины. А на мои попытки рассказать ему о детской психике, отвечает, что это чушь и сразу же отмахивается.
Сейчас, умом понимаю, самое время для «нельзя». Тот редкий случай, когда действительно лучше не рисковать. Но язык не поворачивается произнести это проклятое слово.
- Мамочка, я тебе клянусь. Одна попытка, и все. – Роберт будто чувствует мое колебание.
