Неужели это правда?!
Мы вместе. Не ругаемся. Не воюем. Союзники. Как настоящая пара, и он действительно любит?
Вспоминаю, как назвал меня любимой, и жмурюсь.
Не верится, что теперь он только мой. Без призраков Дианы, бывшей жены и прочих женщин. Только мой мужчина, самая запретная мечта. Сбывшаяся.
- Нет, - шепчу себе. – Я так окончательно размякну.
Пытаюсь выбраться из горячих мужских объятий.
- Куда? Не пущу! – раздается знакомый голос.
- Ты храпел, - прячу улыбку.
- Врешь.
- Докажи!
- С удовольствием! - Герман открывает глаза и тянется к моим губам. – Доброе утро, - прикасается нежно, будто пробует их на вкус.
- И тебе... доброе.
Смотрю в его глаза и уплываю. Все же нужно было бежать! Спасаться, пока не проснулся и не остановил.
Так было бы легче – по-деловому, спокойно. Без странного волнения, от которого хочется улыбаться. Без дрожи на кончиках пальцев. Привычно.
- Уже мечтаешь исчезнуть? – Он словно мысли читает.
- Я первый раз просыпаюсь в кровати с мужчиной, - сознаюсь. – У меня уважительная причина.
- Это нужно отпраздновать. – Герман снова целует. На этот раз с напором, жадно.
Так что я откидываюсь на подушку и стыдливо раздвигаю ноги.
- Какая понятливая мне досталась женщина! - Этот нахал даже не пытается скрыть свое удовольствие.
Он наклоняется, чтобы поцеловать, но вместо губ сначала прикусывает мочку уха, потом скользит вниз - по шее, по ключице...
Заведенная с пол-оборота, я издаю сиплый выдох. Согнув ноги в коленях, приподнимаю ягодицы. Предлагаю себя. Пошло и откровенно.
Сама мажу пальцами по уже влажным половым губам. Под пристальным мужским взглядом проталкиваю внутрь указательный палец. Затем добавляю средний.
Медленно трахаю себя. Скольжу по тугому входу вперед и назад, медленно и быстро. Тараню себя и загибаюсь от пожара в глазах напротив.
Горю в нем!
Сильнее, чем ночью, когда после мазохистской пытки, Герман лечил меня своим членом. Сильнее, чем в проклятом туалете, где впервые за пять лет испытала настоящий оргазм.
Улетаю от собственной власти и кайфа.
Схожу с ума от того, как сильно хочу этого мужчину и как...
- Люблю, - кажется, произношу это вслух.
- Я тебя тоже! – Будто не может больше ждать, Герман устраивается между моих ног.
Берет мою влажную руку в свою. Облизывает каждый палец и приставляет головку члена к подпухшим складкам.
- А теперь по-взрослому, - хрипит на ухо. И в тот же момент чьи-то кулачки начинают барабанить в дверь.
- Мама! Мама, ты там?
Роберт врывается в комнату, едва мы успеваем укрыться одеялом.
- Да, милый, - нервно сглатываю.
- Мы сосиски пожарили! На мангале! – радостно объявляет сын. – С хлебом, салом. И мне ВСЁ можно!
- Ничего себе! - Я отчаянно пытаюсь спрятать Германа. Натягиваю одеяло то на его голову, то на ноги. Но ничего не получается.
- Кажется, мы спалились. - Боровский хрипло смеется. И выныривает наружу.
- Здравствуйте... – мой мальчик удивленно пятится на кровать. – Глеб? То есть Герман!
- И тебе доброе утро, малыш. – Прикрыв пах, Боровский садится на кровати.
Спокойный как удав. Будто у нас все в полном порядке, и окружающие давно в курсе, что мы спим вместе.
- Там... сосиски. – Роберт заторможенно показывает пальцем в сторону окна.
Теперь я понимаю, откуда этот запах, только легче не становится. Еще вчера сын считал отцом Мишу, а сейчас находит меня в кровати с другим мужчиной.
Хуже ситуацию и придумать сложно.
Это не фиаско...
- Это катастрофа... — шепчу я, не зная, как дышать.
Герман хмыкает и тянется к штанам, скинутым на пол.
- Было бы хуже, если бы он пришёл на пять минут позже, - говорит едва слышно.
- Не смешно! – сиплю.
- Очень даже.
- Роберт… - Сейчас не место и не время для серьезного разговора, однако выбора, к сожалению, нет. – Милый, - старательно обдумываю слова, чтобы начать правильно.
Но сын, кажется, вообще не замечает моей неловкости.
- Мам, давай потом. Дедушка Семен просил передать, что ждет тебя и папу к столу. Там сосиски стынут!
- Ко-го? – заикаюсь.
- Тебя и папу! – буднично повторяет сын, поворачиваясь к двери.
- Э-то он так ска-зал? – Переглядываюсь с Германом.
Судя по раскрытому рту и круглым глазам, он в таком же шоке.
- Да. Но я и сам понял. – Пожимает худенькими плечами сын. – Еще когда дрон с дерева снял, - роняет он уходя. И с веселым криком «Сосиски!» выбегает в коридор.
Глава 60
Катя
Кажется, я сто лет не ела ничего вкуснее, чем эти сосиски.
И неважно, что местами они подгорелые, а местами в золе. Плевать, что самые обычные – купленные в магазине, а не приготовленные французским поваром по старинному семейному рецепту.
Уплетаю этот деликатес за обе щеки, запивая домашним лимонадом. Закусываю хрустящим после мангала хлебом. И стараюсь не краснеть.
С последним получается туго. Кожа вспыхивает огнем, стоит сыну или дедушке Семену глянуть в мою сторону. И никакой лед в лимонаде не может меня остудить.
Остается лишь прятать глаза и завидовать Герману.
Тот в банном халате и тапочках сидит напротив, тоже жует сосиски и, кажется, ни о чем не волнуется. Как будто не было ночи, где я…
