Если в Берлине и существовала безукоризненная квартира в старом доме, то это была она. Это с первого взгляда увидел бы даже человек, абсолютно не сведущий в недвижимости. Доктор Герсфельд медленно переходил из комнаты в комнату, но по его застывшей улыбке Матиас никак не мог определить, замечает ли доктор дорогую обстановку, относится ли с любовью к деталям. И смогли он оценить двери с выдержанными в стиле модерн стеклянными украшениями, благородную лепку на потолке, старинные дверные ручки и латунные шарниры, драгоценный мрамор в кухне и стильный пол в ванных комнатах. Он, наверное, точно так же расхаживал бы по двухкомнатной квартире в Веддинге. Он беспрерывно говорил: «Чудесно, чудесно!» — и, кивая головой, выслушивал пояснения Матиаса. Очевидно, он был человеком, который руководствуется только своими ощущениями.
Фрау Герсфельд переходила за мужем из комнаты в комнату, и ее каблуки так стучали по прекрасному, недавно переложенному дубовому паркету, что у Матиаса болели уши. Ему оставалось только надеяться, что не каждый ее шаг оставляет на полу вмятины.
— Какого года постройки эта квартира? — спросил Герсфельд.
— Тысяча девятьсот седьмого.
— А когда ее отремонтировали?
— Два года назад. Полностью и, как вы видите, очень качественно.
Герсфельд снова кивнул. Матиас шел за супругами, не желая мешать им при осмотре квартиры. Они негромко переговаривались, и время от времени Матиас слышал, как фрау Герсфельд отвечала: «Да, почему бы и нет?» Или: «Ну, если ты так считаешь…»
— А где камин?
Это был первый вопрос, который фрау Герсфельд адресовала ему.
— В комнате с террасой. Пожалуйста, идемте со мной.
Матиас пошел вперед, а Герсфельды последовали за ним.
— Прекрасно! Эльмар, этот камин — просто мечта! Как ты считаешь?
— Согласен. — Он осмотрелся, словно раздумывая, где сможет поставить свой рабочий стол.
— На террасе солнце будет с полудня. Ее площадь сорок два квадратных метра, и она достаточно велика для того, чтобы летом устраивать на воздухе маленькие праздники.
Доктор Герсфельд кивнул, но, похоже, он не особо прислушивался к разговору, поэтому Матиас обратился к его супруге:
— Сколько у вас детей, фрау Герсфельд?
— Двое. Мальчик и девочка.
— О, как чудесно! А сколько им лет, можно спросить?
— Мальчику только что исполнилось восемнадцать лет, а девочке — шестнадцать.
— Ну, я думаю, в этой квартире для четверых достаточно места, а при наличии трех ванных комнат у вас не будет проблем по утрам.
«Твоего сына я бы с удовольствием взял на одну ночь, — подумал Матиас. — Я предпочитаю сыновей невоспитанных отцов, которые не помогают женам выходить из машины, не открывают перед ними двери и откровенно игнорируют их мнение».
Он улыбнулся, и фрау Герсфельд улыбнулась в ответ.
— Так, — довольно сказал доктор Герсфельд и уперся руками в бока, словно стоял на ярмарке с аттракционами и раздумывал, что ему лучше выбрать — комнату страха или русские горки. — Что касается меня, то я увидел достаточно. А ты, Ирис?
— Я тоже. Думаю, мы можем ехать.
Ну и ладно. Значит, никаких криков восторга, хотя эта недвижимость того заслуживала. И они могли выдавить из себя хотя бы пару слов восторга по поводу огромных светлых помещений или прекрасного вида на город и озеро.
У Матиаса в рукаве был припрятан козырь — один из самых прекрасных объектов, какой ему приходилось иметь в предложении за время своей деятельности в качестве маклера. Он в некоторой степени сомневался, не окажется ли доктор Герсфельд «туристом по недвижимости», или у него действительно денег куры не клюют, однако семь процентов комиссионных для маклера при наличии проекта стоимостью в три миллиона кое-что да значат.
— Ну ладно, — сказал он, улыбаясь. — Поедем на остров, и я покажу вам нечто совершенно иное. Нечто действительно необыкновенное!
Тучи затянули небо, и во время поездки к озеру начался легкий дождь. «Да что же это такое! — думал Матиас. — Для виллы, которая находится на прекрасном участке земли у озера, прямо у воды, нужна солнечная погода». Значит, сегодня просто не его день.
«Ягуар» ехал за ним. Матиас отдал бы целое состояние, чтобы послушать, о чем сейчас говорят Герсфельды в своей машине. Этого клиента было чертовски сложно оценить, к тому же мужчины маленького роста всегда приводили его в замешательство. Они были или доминантными и грубыми, или же уютными плюшевыми медведями, которые и мухи не обидят. Матиас предполагал, что Герсфельд не так прост, как старается казаться, — скорее он невероятно хитрый делец, который выставляет напоказ свою наивность, тем самым заставляя собеседника терять бдительность.
Он вспомнил, что сегодня еще ничего не ел. Тем не менее голода Матиас не чувствовал, наоборот: ему казалось, что он тяжелый и толстый, словно за последние сутки поправился килограммов на двадцать. «Это все из-за беспокойства по поводу Алекса, — подумал он. — Оно становится все больше и растет во мне, словно раковая опухоль». Мама и Алекс… Две опоры в его жизни внезапно одновременно сломались.
