— Ты имеешь в виду, если он совершит еще одно убийство?
Сузанна молча кивнула.
— Мы уже знаем, как зовут жертву?
— Нет. У него не было с собой никаких бумаг, вообще ничего. Для убийцы лучше и быть не могло. С большой долей вероятности это была случайная жертва, которую мы не сможем идентифицировать целую вечность.
Бен еще раз пристально вгляделся в надпись на песке. «PRINZE». Мягкие, округлые буквы. «N» не острое, а закругленное, как арка над воротами, — так учат в начальных классах. «P» большое, твердое, доминирующее, похоже на печатное. А над «I» стоит не точка, а кружочек.
— Таким почерком могла бы писать девочка в пятом классе. Слово не написано, а нарисовано.
— И я того же мнения, — ответила Сузанна и принялась набирать номер на мобильном телефоне.
Было уже начало седьмого, труп увезли, трасологи еще продолжали работу, однако Сузанне и Бену на месте преступления делать уже было нечего.
— Давай пока позавтракаем, — предложил он. — Судя по всему, это явно пойдет тебе на пользу.
— Нет, давай лучше что-нибудь выпьем, а потом я вернусь домой. Мелани нужно идти в школу, и я хочу хотя бы позавтракать с ней. Вернее, поймать момент, когда она будет выходить из дома. У нас, собственно, не бывает другого времени, чтобы побыть вместе.
— Да, это я понимаю.
— Ты подвезешь меня? — спросила она. — Я сегодня ночью поехала с трасологами и не взяла свою машину. Дай мне часа два, потом я приеду на работу.
Он кивнул и открыл перед ней дверцу автомобиля.
Когда Сузанна приехала домой, Мелани сидела в кухне и с аппетитом ела бутерброд из серого хлеба, на который было намазано столько «Нутеллы», что Сузанна подумала: «Три таких бутерброда — и банка пуста».
— Хай! — сказала Мелани и улыбнулась испачканными шоколадом уголками рта. — Я и не заметила, что тебя нет. А что случилось?
— Снова убийство. Наверное, тот же самый убийца. Это означает, что у нас серийный преступник.
— Круто! — ухмыльнулась Мелани.
— Почему круто?
— Потому что такое бывает редко. Может, не в Америке, но в Берлине точно. И это меня напрягает.
«Можно посмотреть на это и так», — подумала Сузанна.
В кофеварке еще оставалась теплая жижа, которую Сузанна вылила себе в чашку. Потом она уселась напротив Мелани.
— Все в порядке?
— Все в порядке.
— Ты знаешь, что от «Нутеллы» толстеют?
— А зачем ты ее покупаешь?
— Потому что ты на нее подсела. Но если ты скажешь, что больше ее не хочешь, я не стану покупать.
— Тебе хочется прочитать мне мораль или просто забить мозги всем этом говном насчет здоровья? Так у меня вообще на это облом.
Она схватила зеркальце, губную помаду, блеск для губ, грим, пудру и тушь для ресниц — наверное, красилась прямо за кухонным столом, — швырнула все в сумку, у которой был вид мешка для покупок, с которым лучше ходить по магазинам, а не в школу, и покинула кухню, громко хлопнув дверью.
— Пока! — расстроенно крикнула Сузанна, однако ответа не дождалась.
«Великолепно, — подумала она. — Поздравляю! Две фразы — и ты снова все испортила». Хотя она могла делать все, что угодно, — все равно ее дочь была вечно недовольна. Наверное, в возрасте между четырнадцатью и восемнадцатью годами этого не избежать.
Через пару секунд Мелани появилась снова:
— Кстати, сегодня после школы я пойду к Марлис делать математику. Там и переночую.
Это был не вопрос, а констатация факта. Она даже не стала ожидать комментариев матери, просто повернулась и ушла. На этот раз окончательно.
Сузанна вздохнула, допила чуть теплый кофе и посмотрела в окно. Мелани как раз переходила дорогу. Она шла быстро, тем не менее держала спину ровно. Юбка у нее была немного коротковата, каблуки чуть-чуть высоковаты, а пуловер уж слишком в обтяжку. В непосредственной близости это не бросилось Сузанне в глаза, но сейчас, со стороны, было прекрасно видно.
Мелани вот-вот ускользнет от нее. В жизни ее дочери матери больше не было. Было больно осознавать такое, и Сузанна не хотела подпускать эту боль к себе. Сейчас ей хотелось ни о чем не тревожиться и поспать два часа, после чего придется идти на работу и заниматься новым делом об убийстве.
Пять лет назад она стала матерью-одиночкой. Ее повышение в должности до главного комиссара полиции и заявление мужа, что он уходит к другой, случились почти одновременно. Ее дни тогда были отмечены тем, что она не знала, что теперь делать — радоваться или плеваться. Наверное, ее профессиональные успехи были частично причиной того, что Свэн в конце концов ушел от нее. Это было непросто — жить с женщиной, которая служила в полиции, которая не знала, что такое нормированный рабочий день, и которой кроме обычной работы приходилось еще выезжать на вечерние и ночные дежурства, а иной раз проводить выходные дни на службе.
А сейчас Мелани пыталась уйти от нее.
«Проклятье!» — подумала Сузанна, когда, усталая до смерти, тащилась по коридору. Добравшись до своей комнаты, она упала на кровать и моментально уснула.
Уже через час она проснулась, ругаясь, поднялась с постели и буквально поставила себя под горячий душ. Это было настоящим расслаблением, и, когда теплая вода стекала по телу, лучше всего думалось.
