Сузанна прекрасно понимала, что очень мало шансов разоблачить убийцу, у которого была не личная, а сексуальная мотивация, который не выискивал жертвы целенаправленно, а случайно встречал их. Если этот человек до сих пор ни на чем не попадался, не был зарегистрирован в полицейской картотеке, то, если он не допустит очень серьезную ошибку или не оставит свой паспорт на месте преступления, найти его вряд ли удастся.
Хотя одна возможность все-таки была. Шелковый шарф, который они нашли на второй жертве, мог рассказать многое. Похоже, это джентльмен, для которого важно убивать со вкусом. По причине изысканного обхождения жертвы сразу же проникались к нему доверием и добровольно следовали за ним. Сузанна считала, что убийца был образованным человеком и происходил из интеллигентной, если даже не высокоинтеллектуальной семьи. Возможно, он был невероятно честолюбив. Нарцисс.
Естественно, все это были только предположения, однако постепенно у нее стала вызревать идея. Она постарается выманить убийцу из засады, затронув его честолюбие.
Она закрыла кран и вытерлась насухо. Да, это было неплохо. Через пару дней она соберет пресс-конференцию и выдаст информацию о якобы имеющихся результатах расследования. И при этом будет врать самым бессовестным образом.
Горячее полуденное солнце давило на землю, незрелые хлеба дрожали от жары.
Матиас стоял на автостоянке на вершине холма и смотрел на дали Креты. В дрожащем воздухе он видел серую полосу на горизонте — скорее всего, это был силуэт Сиены. Он был почти у цели.
Каждый раз, когда Матиас бывал в этой местности, он останавливался здесь и, как ни странно, именно на этой стоянке оказывался в одиночестве. Никогда еще ни одному водителю одновременно с ним не приходила в голову идея насладиться великолепным видом с этого места, даже когда Тоскана была переполнена туристами. Лишь немногие из них, очевидно, испытывали потребность прервать программу экскурсий, в соответствии с которой они галопом мчались из одной церкви в другую, от музея к музею, от монастыря к монастырю и от одного города к другому, но никому не приходило в голову прервать ее в таком тихом месте, как это, и насладиться скромной красотой ландшафта.
Матиас глубоко вздохнул. Он чувствовал себя в Тоскане почти как дома, и это было просто великолепно — снова приехать сюда. Здесь он мог оставить позади все, забыть о том, что угнетало его в Берлине. Его отдых начинался именно сейчас, в этот момент. И здесь, наверху фраза «Я мог бы обнять весь мир» обретала, казалось, новый смысл.
Матиасу показалось, что до него доносится свежий, терпкий запах лимонов, хотя вокруг не было видно ни одного цитрусового дерева. В воздухе висела пыль с дороги, и его кожа уже через несколько минут пребывания на свежем воздухе начала пахнуть солнцем. Это был неповторимый, неописуемый запах, который солнце извлекало из его тела. И сильнее всего он бывал тогда, когда первый раз в году не нужно было надевать куртку.
Он не мог себе представить более счастливого момента и, усевшись на скамейку и стараясь ни о чем не думать, постарался запомнить его.
По его представлениям было слишком рано, когда вчера утром будильник зазвонил в девять. Как всегда, он какое-то время полежал в постели, а потом к нему вернулись воспоминания о прошлой ночи. Его сердце забилось, когда он вспомнил маленький пляж возле тихого озера и молоденького гомика.
Это была неописуемо мирная ночь. Они лежали на песке, смотрели на звезды и наслаждались романтической атмосферой.
«Лев, который охотится на антилопу, не обращает внимания на багровый закат солнца в саванне, — думал Матиас. — А я — наоборот. В этом разница между человеком и животным. Даже во время охоты я могу воспринимать красоту мира. Это фантастика, это и есть совершенство!»
Очевидно, юноша недавно стал заниматься этим ремеслом — он показался Матиасу свежим, не испорченным и непрофессиональным. Он не был требовательным и деловым, наоборот — нежным и покорным, словно встреча с клиентом была для него новым приключением. Матиас был опьянен его полной самоотдачей и его улыбкой.
Когда он привязывал его к дереву, юноша посмотрел ему в глаза, и Матиасу показалось, что он увидел в его взоре нечто похожее на любовь. А когда Матиас стал оборачивать ему шею шарфом, он прошептал:
— Ты мой принц.
«Нет, — подумал Матиас, — ты ошибаешься. Я не твой принц, я — твоя принцесса».
Так всегда называл его Деннис. Целых два года. Однако Деннис слишком много курил, слишком много пил, спал слишком долго и, вероятно, любил слишком сильно. Все, что он делал, он доводил до крайности. Он был словно свеча, которая горела с обеих сторон. Матиас наслаждался каждым днем с ним. Они вместе мчались в открытой спортивной машине по Тоскане, всходили на Гималаи и занимались дайвингом в Египте. Деннис организовывал все, и Матиасу не нужно было ни о чем заботиться.
— Давай я это сделаю, — всегда говорил он. — Такую принцессу, как ты, нужно носить на руках, и я счастлив, что мне позволено быть тем, кто тебя балует.
