— Вот проклятье! — Бен ударил кулаком по столу. Было видно, что он в отчаянии. — Мы же не можем просто сидеть и ждать, пока он снова кого-то убьет, и при этом, возможно, сделает ошибку!
— Толку с того, что ты орешь! — процедила Сузанна сквозь зубы, на секунду закрыла глаза и провела рукой по лбу. — Он тщеславен. Честолюбив. Он оставляет нам свою визитную карточку. Он пишет на песке свое ласковое прозвище «Принце». Мы полагаем, что он написал «Принцесса». Я прошу вас сохранять абсолютную секретность в отношении данной информации. Ничего не должно попасть в прессу, иначе подростки, раскатывающие на скейтбордах, распишут этим словом половину города. И это был бы кошмар! — Услышав одобрительный шум, она продолжила: — Он хочет, чтобы его уважали. Возможно, это прозвище — его новое изобретение, поэтому он не написал его в первый раз. И можно предположить, что это слово, которое преступник, очевидно, считает очень удачным и подходящим в отношении себя, он оставит снова, если будет продолжать убивать. Таким образом, мы ищем Принцессу — чувствительную, с нежными струнами души, самонадеянную и педантичную. Он считает себя человеком высшей расы. Он чувствует в себе женскую жилку, но лишь кокетничает этим. Когда нужно, он холоден как лед и очень жесток. Этакая современная, склонная к насилию принцесса. И он воспринимает это как нечто чудовищно возбуждающее. Он великолепно умеет скрывать свою гомосексуальность и общается с окружающими как совершенно нормальный мужчина. И лишь когда преступник ищет себе жертву, он проявляет особенности поведения гомосексуалиста, чтобы привлечь внимание себе подобных. Мы должны быть готовы к тому, что каждый подозреваемый, с которым нам предстоит столкнуться, каждый, кого мы будем допрашивать, даже почтенный отец семейства, может оказаться Принцессой.
— В принципе, мы же ничего не знаем… — негромко заметил молодой сотрудник, который все это время занимался тем, что набивал табаком сигареты про запас.
— Так оно и есть. — Сузанна потерла руки, что не было выражением жажды действия, скорее признаком покорности судьбе. — Вы абсолютно правы. И все, что я сказала, является чисто умозрительным заключением, Гипотезой. Предположением. Это то, как я себе представляю убийцу на основании немногих косвенных улик. Естественно, что в действительности он может оказаться совершенно другим. Пожалуйста, не забывайте об этом. Когда-нибудь он все равно совершит ошибку или же оставит нам более явную визитную карточку, потому что больше не выдержит и ему захочется, чтобы мы побыстрее его схватили. Однако это тоже является всего лишь гипотезой. — Сузанна улыбнулась. — Я думаю, преступник не предполагает, что его когда-нибудь схватят, поэтому верит, что может позволить себе все. Я жду момента, когда он начнет игру с нами, поскольку это и есть наш единственный шанс. — Она собрала документы. — Все результаты расследований, каждая, пусть даже кажущаяся незначительной мелочь должна оказаться на моем письменном столе. Ко мне сходятся все нити, и мы снова встречаемся здесь в пятницу. В это же самое время. Благодарю за внимание.
Двадцать минут спустя она уже совершала пробежку по парку. В ее кабинете всегда хранились спортивные штаны, футболка, куртка и кроссовки, и когда Сузанна не знала, что делать, или же чувствовала, что не справляется с поднимающейся изнутри агрессией, она выбегала в парк. Мобильный телефон она отключала, музыку тоже не слушала. В кармане ее куртки лежал только маленький диктофон — на случай, если в голову придет что-то важное.
Еще никогда за время службы в качестве главного комиссара Сузанне не приходилось представать перед комиссией, которой она руководила, без фактов и результатов расследования. Это угнетало. Сегодня она выдавала азы психологической мудрости, которые услышала на курсах профайлеров в Бад-Зальцуфлене. Собственно, она хотела закончить курсы повышения квалификации в качестве профайлера, но появилась возможность подняться на ступеньку выше, на должность главного комиссара в комиссии по расследованию убийств, и через полгода Сузанна прервала учебу. Тем не менее то немногое, что она успела узнать о серийных преступниках и их мотивации, очень помогало в полицейских буднях.
Она ускорила бег. Несмотря на внутреннюю усталость, ее ноги двигались словно сами по себе, а легкие работали в полную силу, разгоняя кислород по всему телу. Сузанна чувствовала, что вспотела, а на щеках появился румянец.
В последующие дни Сузанна набросилась на работу, была нетерпеливой, нервной и требовательной к коллегам. Она старалась вселить в них уверенность в том, что все идет нормально, хотя сама в это не верила. Особая комиссия работала на высоких оборотах, но решающей зацепки все не было.
Когда Сузанна этим вечером зашла в дом, то увидела, что ее почтовый ящик забит доверху. Значит, ей придется снова спуститься и опустошить его.
