— Как бы это сказать… Я учу итальянский язык, но у меня мало практики. Вы не могли бы мне помочь? У вас такой приятный голос и хорошее произношение… Я мог бы многому у вас научиться.
Адриано пожал плечами:
— Может быть.
В душе юноша волновался сильнее, чем можно было судить по его виду. Этот явно богатый немец чего-то хотел от него. Услуги. Все равно какого рода. Если он подойдет к делу с умом, то сможет вытащить из него кучу денег.
— Я хотел бы, чтобы вы, например, показали мне этот прекрасный остров, — продолжал Матиас. — Поделитесь со мной тайнами вашей родины. Мне кажется, не существует лучшего способа изучить этот чудесный язык.
Адриано улыбнулся и, казалось, задумался.
— Когда у вас будет выходной? — спросил Матиас.
— Завтра, — тихо сказал Адриано, и это слово прозвучало для Матиаса как щебет птицы. — Завтра будет выходной день.
— У вас нет желания провести его со мной и показать мне остров?
Адриано умело изобразил смущение и уставился на скатерть:
— Почему бы и нет? Я сделаю это с удовольствием.
По телу Матиаса прошла теплая, приятная дрожь.
— Прекрасно. Где и когда мы встретимся?
— В одиннадцать перед рестораном. Вам это удобно?
— Я буду рад.
— Я тоже. — Адриано выразительно посмотрел на него.
Матиас попытался как-то истолковать этот взгляд, но ему это не удалось. Пока что он не имел ни малейшего понятия о том, что Адриано о нем думает.
Официант ушел, и Матиас принялся за мясо с кровью, которое уже совсем остыло.
На то, что Адриано после это стал о чем-то шептаться с рагаццо, приехавшем на «веспе», и они вдвоем захихикали, Матиас не обратил внимания. Или просто не захотел этого замечать. Да и какой у Адриано мог быть интерес к этому юнцу?
Он даже не решался думать о том, что будет завтра.
Особая комиссия под названием «Принцесса» собралась ровно в десять часов в зале совещаний номер два полицейского комиссариата. Сузанна Кнауэр взяла на себя руководство группой, состоявшей из двенадцати человек. Вид у нее был измученный, а кожа казалась почти прозрачной. С того момента, как труп Манфреда Штеезена был обнаружен на берегу озера, в комиссариате все словно с ума сошли. Это была подспудная нервозность, охватившая всех, поскольку речь, возможно, шла о серийном убийце.
— Дорогие коллеги! — начала Сузанна Кнауэр. — Разрешите вкратце обобщить то, что мы знаем. До сих пор были обнаружены два умерших насильственной смертью молодых мужчины. Йохен Умлауф, двадцати двух лет, и Манфред Штеезен, семнадцати лет. Оба из гомосексуальной среды. Один был задушен во время любовной игры предположительно дорогим шелковым шарфом, другой тоже подобным шарфом. Йохен Умлауф был убит в своей квартире, Манфред Штеезен — на берегу маленького озера в народном парке Юнгфернхайде. Имеющиеся в достаточном количестве образцы ДНК преступника, которые мы смогли извлечь из спермы, волос и частиц кожи, являются идентичными. Таким образом, мы имеем дело с одним и тем же человеком. Естественно, ДНК была проверена, но никаких совпадений с уже зарегистрированными или хотя бы раз попадавшими в поле зрения полиции лицами нет.
У Сузанны пересохло в горле, и ей пришлось выпить глоток воды. В зале было тихо.
— Преступления являются сексуально мотивированными. Скорее всего, преступник знакомится со своими жертвами случайно, поскольку до сих пор не найдено явных связей между ними. Таким образом, следует ожидать, что произойдут последующие убийства. — Она глубоко вздохнула. — Что мы знаем о преступнике? С высокой долей вероятности ему от двадцати до шестидесяти лет и у него приятная, симпатичная внешность. Он может легко убедить жертву пойти с ним. Причем все равно, рассчитывает она на деньги или просто на прекрасный вечер. Манфред Штеезен занимался проституцией и надеялся на высокий заработок, у Йохена Умлауфа не было никакой финансовой мотивации. Очевидно, преступник производит солидное впечатление и одет в дорогую одежду.
— На пресс-конференции вы утверждали нечто иное, — перебила ее молодая коллега.
