Подойдя к дому Лена открыла, после нескольких попыток, входную дверь и вошла в дом. Гога тронул Сергея за рукав и они молча зашагали рядом. Сергей с удивлением отметил что они прошли мимо КПЗ. Гога подвел Сергея к своему дому, отпер дверь и пропустил его в комнату.
– Садись. – Гога, властно указал пальцем на единственную табуретку, а сам сел на не застеленную кровать. Гога жил бобылем, и не уделял внимания быту. У него никогда не была застелена кровать, для него это не имело смысла: через несколько часов опять расстилать, кому это нужно делать такую бессмысленную, бесконечную работу? Гога занимался только серьезными делами.
– Ты чокнутый, – продолжал удивляться Гога, но в голосе его уже не было гнева и раздражения. – Разве можно так? Ведь ты же знал, что я неподалеку. Мог позвать.
Сергей промолчал, уныло разглядывая захламленную комнату.
– Я не заведу на тебя дело сегодня, – решил Гога. – Возьму грех на душу, да и ответственность тоже. С бабами тут одни беспокойства. – Сергей продолжал молчать, не понимая, куда клонит Гога.
– А попадают сюда иногда бабы за пустяк, и тут их быстро начинают все трахать. Только позавчера прислали сюда одну, и вот, пожалуйста, поймали ее по дороге домой, считай, среди бела дня. Сейчас дело заводить приходится. – Гога ткнул пальцем туда, где находился стол. На столе, заваленном объедками, засохшими консервами и пустыми бутылками, лежала папка, на которой крупными, кривыми буквами было написано: «ДЕЛО ОБ УЕБЛЭНИИ». Вначале Сергей не поверил собственным глазам. Когда же он убедился, что это ему не мерещится, у него начался припадок нервного смеха.
– Охх-хохх-хохх-хо-о! – надрывался он, захлебываясь и кашляя. – Охх-хохх-хо-о!
– Смеешься, – укоризненно пожурил его Гога, подходя к столу. Он взял недопитую бутылку водки и стал разливать ее по стаканам.
– Ты, Гога, дай мне прочесть, что в этом деле написано, – продолжал хохотать Сергей. – По названию могу представить, что там. Я сохраню это дело для истории. Ведь я же почти историк по образованию! Я, может, прославлюсь после этого!
– Тебе бы смыться отсюда, бежать без оглядки, – продолжал Гога без улыбки. Он не видел ничего смешного в этом трагическом «ДЕЛЕ ОБ….». – А ты добровольно хочешь остаться. Начальник сказал, что ты может задержишься здесь, как вольный. Я удивляюсь. Из – за кого? Лярвы какой-то. Ты… – Он не успел договорить. Сергей вскочил с табуретки, подбежал к Гоге и схватил его за ворот куртки.
– Ты скажи еще слово, – прохрипел он с искаженным от гнева лицом. – Еще одно слово.
Гога схватил его за запястья рук, пытаясь освободиться.
– Хватит! – закричал он. – Хватит! Все, хорош о ней. Не буду больше.
Сергей отпустил Гогу и пошел прочь. Возле двери он остановился и, не оборачиваясь, сказал.
– Извини, Гога. Бес меня попутал. И спасибо тебе. Не сердись на меня.
– Ладно уж, – смягчился Гога. – Бог с тобой. Только никуда не иди сегодня, ступай домой. И не посылай никого к Рулю. Не устраивай тут резню. Я сам все сделаю. Я его отправлю отсюда. Не нужно мне здесь еще одного убийства. Договорились?
– Договорились, – согласился Сергей.
Время безжалостно меняет все: характеры, связи, судьбы и души. И все процессы, которые замышляет и осуществляет этот властелин, необратимы. Не стой на пути всемогущих! Покорись, уйди, ибо ты всего лишь человек, а не Бог, и власть твоя дана тебе над самим собой только, а не над людьми. Но мудрость приходит к нам тогда, когда ничего уже нельзя изменить. И уж совсем невозможно быть мудрым тому, кто попал в цепкие, безжалостные когти любви.
День за днем Лена менялась. Она часто ссылалась на усталость, на дела, по нескольку дней уклонялась от встреч. А ведь было время когда она не знала усталости. Каждую ночь она была разная: то стыдливая, как целомудренная монахиня, нежно и беспомощно прося не рассматривать ее бесстыдно во время любовных игр, то вдруг становилась настоящей куртизанкой, похотливой и искусной. Но день за днем огонь ее медленно угасал, все холоднее она отвечала на его ласки, скучнее становились вечера. Сергей становился все более хмурым и замкнутым. Он согласился задержаться на неопределенный срок в леспромхозе, к удовольствию всех. Бобер надеялся уйти из отсюда вместе с Сергеем, Амбал всецело от него зависел, да и Никодимыч был доволен по разным причинам. Сергей рассказал о своем решении Лене. Она обрадовалась, но умеренно, как будто ничего необычного в этом решении не было.
– Это хорошо, – сказала она. – Куда тебе торопиться?
– Через месяц, когда горячий сезон пойдет на спад, я полечу на вертолете в город. Посмотрю, как можно там пристроится. Уеду недели на две. Поедешь со мной?
– Что ты, – почти испуганно возразила Лена. – Кто меня отпустит? Тут столько работы. Может, найдут мне замену или помощь, тогда поговорим. А съездить бы мне очень хотелось. Пойти в театр, на концерт. Давно это было.
