— Эндрю? Эндрю Боллинджер? — Кастл нервничал. Некое беспокойство внушал сам факт, что президент звонит по прямой линии гражданскому лицу, пусть даже речь и шла о старом друге.
Через мгновение мужской голос ответил:
— Бог мой, Роджер! Роджер, это ты? Что случилось?
— Браво! — воскликнул президент. — Здорово, что ты до сих пор помнишь своих однокашников!
— Еще бы не помнить! Я вижу тебя каждый день в новостях, — слегка натянуто рассмеялся Эндрю. — Сколько мы с тобой не общались? Четыре года? Или пять?..
— В любом случае очень давно. И мне действительно очень жаль, Энди.
— Скажи, чем я могу быть полезен своему президенту? Вопрос национальной безопасности?
Эндрю всегда любил пошутить. Он просиживал большую часть времени один перед компьютером и поэтому старался скрасить минуты, уделяемые «человеческому общению», изрядной дозой юмора.
— Тебе судить. Мне нужно кое-что у тебя выяснить.
— Валяй, президент! Наверное, что-то очень важное, раз ты звонишь лично.
— Именно так. Ты помнишь Белого Медведя?
Собеседник на мгновение замолчал.
— Белый Медведь? Вождь хопи?
— Он самый.
— Ну конечно я его помню! Особенно после того сюрреалистического похода втроем в его резервацию. Ты хочешь сказать мне, что он воскрес? Потому что он давно умер, ведь так?
— Да. Много лет назад. Однако я хотел бы просить тебя вместе со мной вспомнить о той экскурсии. Согласен?
Как можно было забыть о том солнечном весеннем дне, который они провели в местах к югу от Карлсбада в поисках столь нелепой вещи, как говорящий камень!
Белый Медведь назначил им встречу ровно в пять на перекрестке национальной трассы 62 и шоссе 285, близ мексиканской границы, с тем чтобы продемонстрировать самую заветную реликвию своего племени. Занимавший тогда еще пост губернатора Роджер Кастл принял приглашение с единственным условием: его будет сопровождать доверенный человек из числа ученых, способный оценить увиденное. Если политическая карьера его чему-то и научила, то это привычке всегда полагаться на мнение эксперта. Специалисты — это лучшая гарантия политического долголетия. Это единственные люди, которые, с одной стороны, могут уберечь от роковых ошибок в глазах избирателей, а с другой — лучше всех подходят на роль козлов отпущения, если что-то пошло не так.
Старый хопи не возражал, однако в рамках разумной компенсации счел возможным попросить об одном одолжении: губернатору и его спутнику предлагалось проследовать до места с завязанными глазами и не обсуждать то, что предстанет их взору, ни с кем из посторонних. Ни до того, ни после.
Он согласился.
Поскольку наступил март — период, когда из-за пасхальных каникул все государственные учреждения работали вполсилы, — Кастл и Боллинджер решили отдать себя в руки хопи. Тринадцатого числа, в понедельник, губернатор оставил лаконичную записку в своем рабочем календаре, указав лишь место, где его следует забрать, и полушутливое сообщение своему помощнику, предписывающую известить Национальную гвардию, если в течение двадцати четырех часов от него не поступит никаких известий.
К счастью, эти предосторожности оказались излишни. Возникло бы множество проблем с определением их местонахождения, поскольку они три раза меняли транспорт и большую часть пути передвигались по частным дорогам, удаленным от основных автомагистралей, при этом ни разу не расплатившись кредитной картой. Вначале они ехали на черном седане, потом на грузовичке, а затем старый, но крепкий внедорожник долго вез их практически по чистому полю. Белый Медведь и его люди постоянно напоминали им, что они не должны видеть, куда направляются. «Это священное место. Белые люди не являются здесь желанными гостями», — твердили они. Роджер и Эндрю не спорили. Тем более что к тому моменту, когда их высадили в укромном месте, где хранился говорящий камень, они уже столько раз поворачивали, что и за миллион лет не смогли бы отметить на карте эту точку.
Казалось, они находились в каком-то подобии шахты. Темный прохладный грот, освещенный электрической лампой, вел в большой зал.
— Вам нечего бояться, — произнес Белый Медведь, угадывая их опасения.
— А этот ваш камень… — прошептал губернатор недоверчиво, — он здесь?
— Да, сэр, — ответил вождь гордо, — он перед вами.
Один из сопровождавших его людей осветил фонарем нечто, блеснувшее в метре от них.
Это было кусок стекловидного вещества размером с четверть доллара, с неровными краями и без отчетливых вкраплений. Минерал тускло мерцал, как обсидиан, и казалось, его только что выломали из цельного кристалла. К примеру, из опалового кремния. Он даже не был защищен футляром. Фактически индейцы просто положили его на сухие листья в центре этого природного амфитеатра. Боллинджера и Кастла поразило присутствие пяти молодых людей, окружавших реликвию. Они пребывали в неподвижности, такой глубокой, что казались статуями. Упершись лбом в землю в паре дюймов от камня, они издавали монотонное, едва слышимое пение.
— Что делают эти люди? — спросил заинтригованный астрофизик.
