Казалось, на Эллен Уотсон нашло какое-то оцепенение. Даже несмотря на бесформенный термокостюм, ее силуэт безошибочно узнавался среди всех прочих. Она смотрела, как Армен Даджян и парень в красном комбинезоне укладывают Хулию Альварес на носилки и несут в лабораторию, однако не предпринимала никаких попыток вмешаться.
— Видите это? — прошептал Аллен Дженкинсу, указывая на металлический шкаф, стоящий в нескольких метрах слева от Эллен. — Думаю, там склад оружия…
Том неохотно кивнул. Что-то в позе Эллен его насторожило, но он не мог сформулировать, что именно.
— Если мы сможем пробраться туда и захватить несколько автоматов, то возьмем ситуацию под контроль. Их шестеро против нас двоих, но они не ждут нападения.
Дженкинс прикусил губу, с трудом сохраняя самообладание.
Пока они прикидывали свои силы, в лаборатории развивались совсем иные события. Плоский монитор с диагональю пятьдесят дюймов отмерял время до момента, когда первая волна протонов высокой энергии достигнет поверхности Земли. Ученые НАСА пересчитали несколько раз скорость протонного цунами на основе предсказаний Эндрю Боллинджера, и теперь команда Фабера перехватила их результаты, воспользовавшись специальной антенной, установленной за границей ледника.
Двадцать минут и сорок секунд.
Счетчик бесстрастно показывал время, оставшееся до вхождения волны в ионосферу и того момента, когда откажут все телекоммуникационные сети Северного полушария.
«А мой телефон уже вырубился», — посетовал Дженкинс. Видимо, спутники системы «Иридиум» были еще раньше выведены из строя.
Цифры неумолимо уменьшались. Старик и Даджян не спускали с них глаз. Тем временем Шейла, Даниэль и Мартин встали вокруг Хулии. Они взяли ее за руки, а один из помощников армянина связывал ее тело эластичными бинтами и надевал ей на голову шлем с какими-то проводами.
Затем вполне профессионально он проверил, хорошо ли закреплены все контакты.
— Какого черта они там возятся? — прошипел Дженкинс, выкручивая окуляры своего бинокля.
И в этот миг советник президента увидел, как носилки с телом Хулии покатили к краю ледника. Там, на импровизированном алтаре, покоились оба адаманта и скрижаль.
— Я вижу их! — прошептал Дженкинс.
Камни начали испускать слабое свечение. Некий пульсирующий блеск, повергший Аллена в тревогу.
— …Хулия, ты должна постараться расслабиться, — промолвил старик, причем Дженкинс и полковник отчетливо слышали каждое его слово.
Благодаря неожиданному акустическому эффекту голос, доносившийся из расселины, рикошетом усиливался и приобретал прозрачную ясность, отражаясь от ледяных сводов под ногами двух наблюдателей.
— Расслабиться? — возмутилась Хулия. — С этими-то ремнями?
— Это для твоей же безопасности,
— Вспомни, — вмешался Даджян, — что случилось с тобой в Нойе, когда «Амрак» окутал тебя электромагнитным облаком. Тебе повезло, что не разбила голову при падении…
Старик быстро подошел к ним.
— Магнитный удар состоится через восемнадцать минут, — поторопил он. — Мы должны начинать.
— А откуда вы знаете, что это именно тот самый момент? Что наступил «великий и ужасный день»?
Даниэль Найт тут же покорно приблизился к носилкам, где лежала Хулия. В руке он держал папку и ручку, словно намереваясь вести записи в ходе эксперимента. Он и взял на себя труд ответить Хулии, указывая на стену:
— Джон Ди провидчески описал эту процедуру в своей «Иероглифической монаде», милочка. — Он заморгал от яркого света ламп. — В этой книге он приводит тот самый знак, что изображен на ковчеге.
— Джон Ди тоже побывал здесь?
— Нет. Не думаю, — скупо промолвил он. — Нам известно, что он много путешествовал по Европе. Был в Париже, Ловайне, Брюсселе, а также в Венгрии, Богемии и Польше. Однако нет никаких намеков на то, что он ездил в Турцию, и тем более на то, что смог добраться до столь недоступных в ту эпоху для западного человека мест, подобных этому.
— А как же он узнал этот символ?
— Вероятно, его показал Джону Ди кто-то из многих пилигримов, поднимавшихся на Арарат, чтобы почтить святыню. Ясно лишь то, что здесь находится наиболее древнее изображение этого знака.
— Пилигримы?
— До чудовищного землетрясения тысяча восемьсот сорокового года, обрушившего часть северного склона Арарата, паломничество к ковчегу было очень распространено среди местных уроженцев.
— И вы считаете, что этот символ содержит пророчество, Даниэль?
— Вне всяких сомнений. Джону Ди удалось расшифровать это послание, но по вполне понятным причинам он не рискнул сохранить свои записи. В то время инквизиция пристально следила за каждым его шагом и изучала под лупой все его сочинения. Облечь информацию в форму рисунка, понятного лишь посвященным, представлялось ему самым надежным способом сберечь это тысячелетнее знание.
— И он скопировал символ отсюда.
