— Забудьте об изображении. Слушайте как постороннего человека, а потом скажите мне, не почувствовали вы что-то необычное в словах Мартина. Это может быть все, что угодно. Неуместно употребленное слово. Модуляция голоса. Все имеет значение!
Удивившись, я надела наушники и прослушала сообщение второй раз, сидя с закрытыми глазами.
— Ну, вы уже заметили? — нетерпеливо настаивал он.
Даджян смотрел на меня с улыбкой, словно решение этой загадки было под силу даже ребенку.
— Не знаю, это ли вы имели в виду, — неуверенно молвила я, — но, кажется, в этой записи были какие-то технические проблемы со звуком. Два раза громкость усиливается, словно Мартин повышает голос.
— Именно!
— Именно? И что это значит?
Даджян убрал iPad в рюкзак парня с татуировкой и снисходительно посмотрел на меня:
— Вы могли бы вспомнить те две фразы, когда ваш муж говорит громче?
— По-испански?
— Ну конечно. Само собой.
— Первая — это… — Я лихорадочно вспоминала. — Это «С обороной и заступничеством Санта-Марии, о новой…». А вторая в конце — «указана в виденьях».
— Отлично! Вот вам и разгадка! Вы еще не поняли?
Опешив, я взглянула на Даджяна. Похоже, бедолага свихнулся. Ни в одном из этих слов не наблюдалось ни малейшего намека на церковь Санта-Мария-а-Нова.
— Видите ли, госпожа Фабер, — произнес армянин, наконец сжалившись надо мной, — ваш муж, как и многие века назад его обожаемый Джон Ди, прекрасно овладел искусством включать тайные послания в обычную речь. В АНБ его специально обучали этому, и, поверьте уж, наставниками его были лучшие специалисты. Таким образом, когда его попросили обратиться с заявлением, чтобы привлечь ваше внимание, Мартин прибег к технике кодирования, столь же простой, сколь и незаметной для непосвященных. В Средние века ее называли «фонетическая каббала». Слышали про такую?
Я отрицательно качнула головой.
— Этого я и боялся, — улыбнулся он. — Как я уже говорил, очень просто разобраться, если знаешь эту технику. Речь идет о некой дисциплине, достигшей своего апогея во Франции, поскольку в этой стране устная речь и письменная не совпадают с такой точностью, как в испанском, и поэтому допускают двоякую интерпретацию. Если, к примеру, вы скажете вслух «par la Savoie»
— Я об этом понятия не имела, — вздохнула я.
— Как ни странно, омофония, как сегодня называют подобные головоломки, срабатывает лучше, если ты не владеешь языком, на котором эти фразы сформулированы. Если испанец услышит
— И что, по-вашему, означает?
— Именно то место, куда мы направляемся, сеньора, — усмехнулся он. — Санта-Мария-а-Нова.
— Не понимаю.
— Если я не ошибаюсь, по-испански это звучит как «собор Нойи Санта-Мария-а-Нова».
«И это называется фонетической каббалой?» — проворчала я про себя.
Мне вспомнились детские игры, которыми мы в свое время развлекались на переменках в школе. Фразы с двойным смыслом вроде «покалечилась — пока лечилась» или «мы женаты — мы же на ты». Или тот известный каламбур Франсиско де Кеведо, который на спор прилюдно намекнул вспыльчивой королеве Марианне Австрийской на ее хромоту. Рассыпавшись в комплиментах в отношении ее добродетели и набожности и пеняя на собственную греховную суетность, он произнес:
Я промолчала. Мне пришло на ум еще одно соображение: дело в том, что церковь Санта-Мария-а-Нова, построенная в XIV веке, имела одну особенность, не встречающуюся ни в одной церкви более: здесь хранилось самое крупное собрание могильных камней, привезенных со всей Европы. В народе ее окрестили Храмом надгробных плит.
Если одна из этих плит была той могилой, что мы ищем, очевидно, армянин сумеет помочь мне ее найти.
— Тогда скажите, господин Даджян, что означает «указана в виденьях»?
Мрачная улыбка появилась на его губах.
— Наберитесь терпения. Именно эта фраза должна привести нас к нужной могиле.
