— Не больше остальных Учих с тремя томое в шарингане. — она немого помолчала и продолжила: — Там расписаны лишь основные приемы обучения техникам этой ступени.
Я взволнованно прошелся перед ней туда-сюда и спросил:
— А как бы мне взглянуть на эту скрижаль или узнать дословно, что там написано?
— Я не знаю. — отвечала она — Фугаку вряд ли допустит к нашей святыне кого-то из вне клана.
Прикрыв глаза, я лежал на шезлонге под светом утреннего солнца и думал над словами и побуждениями Наоми.
Она хочет Мангёко Шаринган и мягко указала мне на него.
В клане Учиха исповедуется культ силы. Кто сильнее — тот и прав. Это началось задолго до Мадары. Просто при нем сила стала почитаться превыше всего.
Сейчас эти настроения было затихли, но в связи с тем, что Данзо начал кампанию по травле всего клана Учиха, вполне естественно, что каждый член этого клана хотел силы. Они хотели защищать и убивать. Или наоборот.
Наоми хотела защитить своих племянниц и клан. Для воплощения всего этого простого куная явно было недостаточно. А вот Магнёко Шаринган решил бы все ее проблемы зараз.
Я же мог дать не только возможность перешагнуть на эту ступень, но и нивелировать на нет отрицательные эффекты сверхмощных техник этого додзюцу.
Следовало признать, что план неплох. Я — не смогу сказать «нет». Так как мне четко указали, что как только Наоми станет у руля то — я получу доступ куда захочу…
Интересно, а она понимает, что у меня тоже на нее и весь ее клан большие планы? Очень и очень большие.
Вот лишь одна маленькая задумка: если мне удастся сделать из простых матросов средненьких шиноби, то почему я не смогу так же клепать тех же Учих?
Или, если уж я стану играть бога, делать шиноби по своему образу и подобию…
Какое будет мое решение? Конечно же — да. Я займусь этим вопросом, ведь если усилятся Учихи, то усилюсь и я.
Джонин Фугаку Учиха. Глава Военной Полиции. Женат на Микото Учиха. Есть два сына. Старшего зовут Итачи, а младшего — Саске. Первенцу — десять лет. Я слышал, что он поступил на службу в АНБУ и уже неплохо себя зарекомендовал. Саске же еще слишком мал, чтоб о чем то говорить конкретном.
Отношение ко мне — доверительное. А вот со всей деревней — напряженное. Учихи снискали славу маньяков, жаждущих сражений и теряющих себя в них.
Мысли перескочили на произошедшее больше четырех лет назад.
Кьюби вырвался на волю из предыдущего джинчуррики и стал рушить Коноху. В его глазах многие видели отражение шарингана и в последствии стали возлагать ответственность на Учих.
Странно, что никто не думал о том, что это додзюцу могло быть снято с трупа. Как, собственно, и любые глаза. Какаши Хатаке тому подтверждение.
Очень странное происшествие. И странные выводы. Данзо и здесь подсуетился?
Хомура, Кохару… Советники при старом Хокаге. Они пользуются тем, что он не хочет их убивать и вьют из него веревки.
Слабый Хокаге — слабая Коноха. Соседи это почувствовали и стали наваливаться по очереди. Сначала — Облако, как самая сильная Деревня. Даже сейчас, когда мы немного подправили им морду, они умудрились сохранить силы и удержаться на первой ступеньке. Два взрослых джинчуррики — это очень большая сила.
И сразу после Облака, решив, что Коноха ослабла, ринулся нас добивать Туман. Не иначе как Ягура ослепился безоговорочной победой над Песком.
Что интересно, Песок тут же умудрился схватиться с Камнем. И опять Лист оказался один на один с врагом.
Хирузен выпустил меня не только собрать информацию о Мечниках. Он хочет, что бы я набрался как можно быстрее опыта и заработал имя.
Приказ в любом случае уничтожить Ринго Амеюри? Неужели, старик, ты боишься моего усиления? А ведь я убью бывшую Мечницу только в случае если она явная психопатка.
Да-а-а. Внешняя группа поддержки начинает вырисовываться.
Останется только один вопрос: что делать с бывшими пленниками?
Они много чего видели. И при них проводить инициацию моей кровью недопустимо. Хотя, это-то еще вполне решаемая задача — гендзюцу по-сильнее и пусть сидят в трюме, пока я не закончу.
Может провести и среди них вербовку?
Вообще ради шанса получить силу очень многие убивают без капли жалости и терпят невероятные лишения. Поэтому возникает простой вопрос — что делать, если все два десятка молодых мужчин и женщин согласятся?
Создать свой пиратско-торговый флот?
Вздохнув, я открыл глаза и позволил себе скосить взгляд на усиленно тренирующихся девушек: они вняли моим словам и с самого утра постоянно пермежали тренировки обильным питанием. Правда, перед этим они раз десять переспрашивали: нет ли риска потолстеть? Мне же пришлось их убеждать, что даже если бы он и был, то толстую куноичи я, лично, еще не видел. Может где у Акимичи, разве что…
Я встал с шезлонга и подошел к выполняющим силовые упражнения девушкам. В данный момент они как один делали вертикальные выжимания на пальцах левой руки. Ради этого Анко сменила свой легкомысленный боевой наряд и переоделась в запасную закрытую форму.
Подождав, пока меня заметят, я произнес:
— Наоми, я все обдумал. Собери на палубе всех оставшихся матросов и освобожденных нами пленников.
