Верный своей идеологии, Горен провозгласил новый туннель священным даже более, чем Стена Плача. Арабы, с другой стороны, увидели в этих действиях неприкрытую попытку завладеть горой, так что израильтяне, напуганные всплеском арабской враждебности, заблокировали найденный туннель толстой бетонной стеной, закрыв его – быть может, навсегда – от дальнейших исследований.
Вскоре после завершения строительства туннеля к Стене Плача, в середине 1980-х годов, этот туннель открыли для туристов. Из-за узости прохода посетителям приходилось протискиваться друг мимо друга на пути туда и обратно от южного входа возле Стены Плача, и регулярно возникавшие заторы сильно мешали передвижению. Тогда израильтяне построили дополнительный выход у северной оконечности туннеля, что снова разозлило арабское население, которое усмотрело в происходящем попытку обрушить гору; разъяренная толпа выплеснулась на улицы, и работу пришлось приостановить.
В полночь 23 сентября 1996 года израильтяне привезли технику к северному входу и быстро установили железную дверь. Двумя днями позже на палестинских территориях вспыхнули беспорядки, в ходе которых случилась ожесточенная стычка между израильской армией и палестинскими силами национальной безопасности, созданными в соответствии с недавними мирными соглашениями; с обеих сторон насчитывались десятки убитых и сотни раненых509. Ситуация настолько обострилась, что президент Клинтон созвал международный саммит, впрочем, безрезультатный. Постепенно волнения стихли, выход из туннеля остался на месте, а сегодня туристы, выбираясь из туннеля, с удивлением глядят на израильских охранников, которые затем провожают их обратно к Стене Плача.
Захват Израилем в 1967 году иерусалимского Старого города и Западного берега реки Иордан не только изменил политический облик Ближнего Востока и сказался на арабо-израильских отношениях, но и оказал непосредственное, продолжительное влияние на политику, религию и культуру Соединенных Штатов Америки. Причем все происходило таким образом, как в США, так и в самом Израиле, что даже участники тех событий не могли, пожалуй, предвидеть чего-то подобного. А тревожнее всего то, что в Америке диспенсационалисты формировали систему убеждений, настолько нелепую и оторванную от реальных фактов, что она заставила бы покраснеть и Джона Нельсона Дарби.
Чтобы получить общее представление о нынешней культурной поляризации Америки, посмотрите фильм категории B «Оставленные» с Николасом Кейджем в роли пилота Рейфорда Стила. При перелете из Нью-Йорка в Лондон из лайнера, который пилотирует Стил, необъяснимо исчезают десятки пассажиров, затем происходит столкновение с самолетом, за штурвалом которого явно никого нет, а затем дочь Стила невероятным образом помогает отцу совершить аварийную посадку в языках пламени на отрезке заброшенного шоссе.
Фильм, который хаотично прыгает между сценами на борту самолета и событиями внизу, на земле, аккуратно делит зрителей на две группы: на тех, кто находит сюжетную линию нелепой и корит себя за впустую потраченное время, и на тех, кто считает, что перед ними разворачивается развлекательный вариант сюжета, знакомого по «Одиннадцати друзьям Оушена» или «Касабланке».
Культурный раскол американской нации отчетливее всего проявляется именно в отношении к диспенсационализму: одним это вероучение дает истинную – для них – надежду на спасение души, на избавление от тягот жуткой скорби в конце света и от вечного проклятия; другие же воспринимают это вероучение как систему убеждений, которая – в той мере, в какой она вообще осознается, – сильно смахивает на бессвязный сюжет «Оставленных».
Обращение к нации президента Джорджа Буша, объявившего 7 октября 2001 года о начале военной операции в Афганистане, хорошо иллюстрирует этот раскол. Для светского уха в словах президента не было ничего особенного, ничего такого, что имело бы сугубо религиозное содержание: ислам упоминался лишь как пример американской терпимости и готовности жить в мире с почти двумя миллиардами его приверженцев.
Зато евангелисты услышали совершенно иное послание, в котором встречались фразы «одинокий путь» (Исаия), «убийцы невинных» (Матфей) и «не может быть мира» (книги Иеремии, Иезекииля, Паралипоменон, Исаии), намекавшие на гнев иудеохристианского Божества. Религиовед Брюс Линкольн замечает, что подобные фразы «легко вычленяются в текстах речей теми слушателями, которые ловят такие вот формулировки, но, скорее всего, их попросту не опознают те, у кого нет необходимых знаний»510. Речь Буша была громким и пронзительным сигналом; как заявила газета «Кристианити тудей», «мы больше не сможем, увы, тайно кивать и подмигивать друг другу, пока президент вещает»511. (Сам Буш, что показательно, хранил молчание относительно диспенсационалистских верований; официально он считался методистом, но большинство наблюдателей причисляло его к традиционным протестантам512.)
