Саму площадь освещал один единственный фонарь, и все, что вываливалось за тусклый круг желтоватого света, тонуло во мраке. Именно поэтому я совершенно не заметила мужчин, темными силуэтами отделившихся от стены дома. Спохватилась я только тогда, когда кто-то, резко заломив мне руку за спину, попытался закрыть рот широкой вонючей ладонью. В ладонь я вцепилась зубами изо всей силы, так, что нападавший взвизгнул и отдёрнул руку.
-- Па-жа-а-ар! Га-а-арим! Га-а… – это всё, что я успела проорать до того, как второй человек нанес мне короткий и резкий удар в солнечное сплетение, выбив из лёгких весь воздух.
Я задыхалась, пытаясь вдохнуть ставший колючим и неподвижным воздух, застревающий в горле, а по моему телу шарили чужие грубые руки, бесцеремонно и торопливо собирая все, что могли найти.
Звякнул мешочек с монетами, выдернутый из кармана…
Содрали платок, который я накидывала на голову…
Меня бесцеремонно вытряхнули из дохи, держа за горло, чтобы не упала…
Вряд ли от излишней заботы: скорее, чтобы не мешала снимать одежду и не уронить тяжеленную доху в жидкую грязь под ногами.
-- Сиськи проверь… – просипели из-за спины. – Завсегда бабы тудой прячут ценное…
-- Ща…
Чужая рука торопливо и резко дернула воротник блузы, раздался треск ткани, и я с каким-то запредельным ужасом почувствовала, как у меня отбирают самое ценное – мой «паспорт» и документы на дом.
Карманы на одежде здесь отсутствовали, только у овечьей дохи было подшито изнутри два не слишком удобных мешочка. Именно поэтому документы я как убрала за пазуху днем, разместив бумаги между сорочкой и блузкой, так и не сообразила их перепрятать, когда побежала на Сток. Я просто забыла про свернутые листы – они согрелись и совсем не мешали.
Что произошло дальше, вспомнить отчетливо я не смогла никогда. Запомнилось только жутковатое хэканье и мерзкий звук удара по телу…
Я даже не сразу сообразила, что тот, который выхватил бумаги, уже валяется на земле. А второй нападавший, стоявший сбоку, сейчас согнулся в нелепой и неудобной позе, склонив голову почти к моим коленям. Рядом кто-то оглушительно свистнул, и через мгновение нас окружили люди с факелами.
В глазах у меня стояли слезы, потому сперва показалось: прибежала целая толпа с огнями. На самом деле факелов было всего два. И оба держал в руках невысокий горбун с тонким нервным лицом. Я всё ещё пыталась отдышаться, когда скрипучий неприятный голос спросил:
-- Ну и что здесь происходит?
-- Шильники девку прижали, – совершенно непонятно пояснил крупный мужчина, завернувший руку нападавшему и спокойно держащий его в согнутом положении.
Я часто дышала, торопливо протирая прямо руками слезящиеся глаза. Один из нападавших лежал на земле лицом вниз, и в свете факелов было видно, как от его головы расползается по грязному мокрому снегу черно-багровая кровь. Горбун чуть посторонился, пропуская ко мне ближе пожилого краснолицего мужчину с изрядно пропитым лицом и крепким запахом перегара.
Хотя одежда у него и была чистой и добротной, выглядел этот дядька как конченный алкаш: красный нос и розовые белки маленьких глаз, седые, косматые и насупленные брови. И мягкие красные щёки, почти стекающие к плечам, отчего выглядел мужчина, как грустный бульдог.
-- Ты, девка, откуда будешь?
Я молчала, тряся головой и пытаясь прийти в себя, даже не понимая, что обращается он ко мне. Терпением алкаш явно не отличался, потому что нахмурился ещё больше и сипло спросил:
-- Звать-то тебя как, дурища?
-- Элли… Элли Рэйт… меня… – я наконец-то смогла говорить.
-- И чего тебя понесло на ночь глядя в такое место?
-- У меня дела здесь. Мне нужно мэтра Купера найти, – пробормотала я, поднимая и запахивая на себе доху. Покосившись на валяющиеся на земле бумаги, тихо добавила: – Это тоже мое…
Пьяница не глядя протянул руку, и один из мужчин тут же нагнулся, собрал с земли мои документы и сунул в протянутую ладонь.
-- Ну-ка, Гербер, посвети, – скомандовал этот непонятный мужик. И горбун, слегка сдвинувшись, поднёс факел поближе: так, чтобы командующему дядьке было удобнее читать.
Судя по тому, с какой скоростью алкаш прочитал все бумаги, был он изрядно грамотен. Свернув листы, но не отдавая их мне, он спросил:
-- Мэтра Купера искала, значит? Ну так вот он я, – он кривовато усмехнулся, продолжая внимательно разглядывать меня.
В этот момент лежавший грабитель застонал и сделал вялую попытку подняться, однако один из сопровождения мэтра Купера почти не глядя поставил ему на спину ногу в огромном сапоге, и лежащий снова затих. Второй мужчина, взглядом что-то спросив у хозяина, наклонился над лежавшим и обшарил карманы. Все найденное, в том числе и мой мешочек с монетами, передал мэтру в руки и снова застыл рядом.
Воцарилась тишина, слегка прерываемая только треском факелов и шумным дыханием согнутого бандита. Он молчал и на помощь не звал. Да и вырваться не пытался. Я на мгновение прикрыла глаза, досчитала про себя до десяти и тихо сказала:
