-- Прям в самом! – я с улыбкой смотрела на брата, отметив про себя, что в городе говорят намного грамотнее.
Даже наша хозяйка, госпожа Ханна, разговаривала так, что использовала только минимум простонародных словечек. Думаю, что прежде чем отдать Ирвина в школу, нужно будет серьезно позаниматься с ним дома. Иначе мальчишки начнут дразнить и травить безграмотного крестьянина. Пожалуй, этим нужно будет занять сразу же после переезда.
А ещё подыскать недорогую няньку для Джейд. Потому что тех денег, что у нас есть, хватит максимум на год-полтора скромной жизни. Значит, мне предстоит найти какую-то работу, которая прокормит не только меня, но и детишек. А также позволит платить за школу, оплачивать воду и дрова, няньку и одежду и все то, что делаем жизнь приятной и комфортной.
С курицей я поступила строго: сварила ее в небольшом количестве воды и на крепком бульоне приготовила отличный суп с картошкой, ложкой крупы и зажаркой. Саму же тушку разделила на несколько частей, сложила в миску, прикрыла крышкой и отправила на холод. Завтра мне будет некогда готовить, и этой вареной птицей с куском хлеба вполне можно будет перекусить. Хотя я видела в городе колбасную лавку, но пока не знала, можно ли там что-то покупать.
До вечера было еще далеко. И первое, чем я занялась: истопила баню. В новом доме мне понадобится или большое корыто, или таз, где я смогу греть воду и мыть детей. Но явно это будет не в первый день после переезда. Котел я с собой брать не стану: там его даже использовать не получится. На плиту он не встанет, а костёр на улице разводить смысла нет.
Пока баня топилась, а Джейд отправилась на дневной сон, мы с Ирвином судорожно собирали все барахло, которое решили взять с собой. Глядя на нашу одежду, я понимала: придется потратиться. Невозможно жить в городе, ходить в лохмотьях и не подвергаться насмешкам окружающих.
Именно об этом я и разговаривала с Ирвином в процессе сборов, поясняя, как изменится наша жизнь:
-- ...там вообще все другое. Там не нужно таскать воду из колодца. Прямо в доме есть кран, и из него течет вода. Там не придётся бегать в туалет на улицу, потому что при доме есть ватерклозет.
-- Это чего такое? – Ирвин с подозрением уставился на меня и с трудом выговорил: – Вантер…вантекасет? – Это оно для чего?
-- Это туалет в доме, только он не воняет, потому что все можно смыть водой. Называется такая штука – ватерклозет. Ну-ка, повтори за мной – ватерклозет.
Ирвин задумался, пошевелил губами и повторил.
-- Ты большой молодец, Ирвин. Учти, там все равно придется много работать, чтобы хорошо жить.
-- Работать это что? Работать и я могу! Хошь тебе козу подою, хошь посуду помою али подмету. А еще на огороде могу!
-- Я знаю, что ты молодец и труженик, братец. Только знаешь, Ирвин, труд, он тоже разный бывает.
-- Так я разный и умею! – горделиво сообщил мне мальчишка и снова начал перечислять: – Козу завсегда могу подоить, с Джейкой посидеть, пол подмести – всё, что хошь могу!
Я оторвалась от упаковки посуды, поманила его к себе и, усадив напротив, стала объяснять:
-- Работа, Ирвин, действительно может быть очень разной. Ты же не хочешь, чтобы тебя на улице дразнили и над тобой смеялись? Значит, придется учиться говорить так, как говорят в городе. Так, как будет разговаривать наша соседка госпожа Ханна. Так, как буду разговаривать все люди вокруг.
– Как ты, что ль? – притихший мальчик смотрел на меня, нахмурясь, и явно думал что-то не слишком приятное: улыбка совсем пропала с его лица.
-- Да, как я.
-- Я б лучшее это… работал бы… – он внимательно смотрел на меня.
-- Работать нам тоже придется, Ирвин, – протянула руку и погладила лохматую голову. – Только учеба – это и будет самая главная наша работа. Я ведь тоже в городе никогда не жила. И мне тоже придётся учиться всякому разному. Не только говорить, как городские, но еще и одеваться, как они, прическу делать, как у них принято. Работе какой-то научиться новой, которая нас кормить будет. Не думай, что так уж всё будет легко. Зато там не будет Кловиса, никто меня замуж не потянет и никто нас бить не осмелится. А если мы будем стараться, соседи станут относиться к нам вежливо и с уважением. Понимаешь меня, малыш?
Ирвин недовольно посопел, тяжелёхонько вздохнул и сообщил:
-- А я бы лучшее того… работал бы. Только ить ежли за тобой не присматривать, то непонятно, как оно все обернётся. Опять жа, Джейку одну не бросишь.
-- Не Джейку, а Джейд, – ласково поправила я.
Ирвин еще повздыхал и снова включился в сборы. До вечера мы успели переделать огромную кучу дел. Уже перед сном пришел хмурый и трезвый Верт и повыдергивал гвозди из родительской кровати.
-- А иначе, значицца, энта холера нипочем на телегу не влезет. Да и смотрю я, никак мы за один раз не управимся, – он оглядел сваленные грудой тюки вещей и неодобрительно покачал головой.
Понимая, что за дом я с него спросила лишку, я вздохнула и уточнила:
-- Если еще рейс понадобится, сколько доплаты запросишь?
Верт задумчиво поскреб щетинистую щеку и буркнул:
-- Ну, хоть десяток медяков Рыжке на сено накинешь, и то ладно.
