-- От этот кусок давай. Да жирком-то смажь как следует, а то ведь и не ужевать всухомятку, – недовольно бурчал один из них.
-- Скока заплатил, на стока и мажу – огрызнулась продавщица.
Не плохо шли дела и у соседа с другой стороны: возле прилавка с аппетитом завтракали двое маляров в перепачканных робах. Мой прилавок обходили стороной. Прошло минут тридцать, не меньше, и я уже начала волноваться, так как шёл самый поток, а у меня не было еще ни одной продажи.
***
Мэтр Купер шел в окружении своих телохранителей, кивая на несущиеся к нему с разных мест приветствия. Но остановился он точно у моего прилавка. Говорил мэтр достаточно громко: так, чтобы любопытные работяги, остановившиеся посмотреть на эту сцену, могли всё слышать сами:
-- Ну-ка, девица, подскажи, чем бы старику перекусить, этаким, чтобы помягче? Чай мне не двадцать лет, чтобы сухари грызть, а завтрак сегодня у меня поздний будет.
Я протянула хозяину Стока один из бутербродов, и он небрежно бросил мне на прилавок медяшки. Охрана стояла вокруг него с равнодушными лицами. И только горбун, просунувшись под локтем начальника и с любопытством глядящий на мой прилавок, заявил:
-- А давай-ка и мне кусок, красотка! Больно пахнет твое изделие душисто! Я ещё у конторы стоял, чуть слюни не закапали.
Мэтр Купер доел бутерброд, одобрительно кивнул и приказал:
-- Заверни-ка мне с собой парочку, – потом обернулся к своей охране и сказал: – Попробуйте, больно вкусно у нее. Я, так и быть, угощаю.
Честно говоря, охранники жевали бутерброды с таким видом, что непонятно было, нравится им еда или нет. Я даже забеспокоилась, что зря затеяла всё это. Но, завершив жевать, один из них, бородатый и хмурый, жутковатым утробным басом сказал:
– Благодарствую. Не часто тут добрую-то еду встретишь.
Затем мэтр забрал с собой пару завернутых в бумагу бутербродов, и вся компания отправилась по своим делам. Весь этот «концерт» продолжался минут пятнадцать-двадцать, не больше. Однако местные сплетники работали языками так, что до самого обеда я не присела ни на секунду.
Попробовать еду, пришедшуюся по вкусу самому владельцу Стока, захотел чуть ли не каждый, у кого хватило монет. Бог весть, откуда узнавали новости пришедшие завтракать позднее, но достать из мешка спицы и нитки я так и не смогла – мне было некогда.
Жалела только об одном: что не взяла с собой товара в два раза больше. После обеда я посмотрела на жалкие остатки сала в кастрюльке, собралась и побежала домой. Нужно успеть на базар, чтобы закупить новую порцию обрезков и чеснока. Поставить зерна горчицы набухать. Стоит купить ступку с пестиком, чтобы растирать часть зёрен: так горчица станет еще вкуснее.
Не зря говорят, что реклама – двигатель торговли. То рекламное шоу, которое я сегодня устроила, полностью окупилось в первый же день.
_______________________________
*Профит – выгода, польза. Изначально слово "профит" переводится с английского как "прибыль" или "сверхприбыль".
Следующие два с половиной месяца зимы прошли для меня как в тумане…
Я торговала на Стоке с раннего утра до ужина. Потом бегом бежала на рынок закупить следующую порцию сала. У меня появились постоянные поставщики, которые откладывали маленькие и невзрачные кусочки в течение дня и продавали мне их оптом – большой миской, максимально дешево. Та женщина, тетка Вейма, у которой я брала мясо первый раз, как-то мне пояснила:
-- Оно за день-то таких ломтиков набирается немало. Только возьмёт их разве кто самый бедный. Оно ж ни солить, ни сварить не годное. Берут только, чтоб смальца вытопить. Так ведь у кого денег нет, то он ведь всю миску не возьмёт. Придёт вечером, да будет перебирать, ковыряться, да торговаться. Оно ж чего проще: пришла ты, всё сгребла, заплатила честь честью и всем ладно!
После рынка я бегом бежала домой, чтобы хотя бы успеть поужинать с детьми и госпожой Ханной. Затем укладывала малышню спать и снова становилась крутить мясорубку: на утро нужна была следующая порция. Правое плечо от такой работы ломило и крутило, но у меня была работа, и я в неё вцепилась.
Спасало меня то, что провёрнутое через мясорубку сало просаливалось почти мгновенно. До глубокой ночи я крутила мясорубку, попутно готовя детям что-нибудь съедобное на следующий день, стирая рубашонки Джейд, которых всё равно каждый день требовалось несколько: сестрёнка была ещё мала и не слишком аккуратна в еде. Да и мелкие конфузы с горшком иногда случались.
Вставать приходилось затемно, потому что в это время в пекарне можно было взять хлеб оптом. Сейчас у меня каждый день уходило двадцать-двадцать пять буханок весом около килограмма каждая. Если добавить сюда вес сала и горчицы, то дотащить такое до рынка за один раз мне было неподъёмно. Приходилось бегать от Стока в пекарню еще раз, чтобы успеть к первым покупателям.