— Пробрало, да? — довольно поинтересовался Сивер, внимательно следящий за его лицом. — Увы, по-настоящему великим менталистам хорошо живется и у себя на родине. Те считали бы все твои тайны одним прикосновением. Но что уж теперь? Как говорит наш общий друг Гидеон, работаем с тем, что есть. Прости, Рэйм. Слышал, что взлом сознания — жутко болезненная штука. Проще говоря, твои мозги сварятся, как в кипятке, пока мы будем черпать из них информацию.
А ещё от взлома сознания невозможно закрыться никакими метальными блоками. Если ты не какой-нибудь Натаниэль, разумеется.
Как бы Монтегрейн ни пытался держать себя в руках, когда аренорский инквизитор шагнул к нему, дыхание все равно участилось.
А Сивер, вынув из кармана очередной белоснежный платок, тщательно протер плесень со стены, бросил испачканную ткань себе под ноги, а сам привалился плечом к стене и сложил руки на груди — приготовился ждать.
Инквизитор подошел совсем близко. Присел перед Монтегрейном на корточки.
— Будет больно, — предупредил, впрочем, без всякого сожаления — лишь констатация факта.
И положил ладони ему на виски, крепко обхватив голову.
О да, было больно.
Монтегрейн-Парк
Было наивно со стороны Амелии полагать, что Блэрард Гидеон явится в поместье в одиночестве. Оказалось, что один он въехал только на территорию дома, а сопровождающий его отряд, состоящий из сотрудников службы безопасности, облаченных, кстати, в штатское для меньшего привлечения внимания, и целого десятка магов-боевиков, как Мэл поняла, тех самых учеников некоего Кастора Холта, помощь которого обещал Гидеон.
Собиралась она споро: не взяла ничего с собой, только переоделась и заплела волосы в тугие косы, чтобы не мешали в пути — планировали ехать верхом, чтобы было быстрее.
Пока она спешно меняла наряд, Гидеон отправился, как он цинично выразился, «отпрашивать» Джерри у его приемных родителей. Крист отправился с ними для поддержки мальчику. Вызвался сам, и Амелия была ему безмерно благодарна — ей стоило поторопиться, а оставлять Джерри с Гидеоном наедине было страшно, несмотря на то что юноша утверждал, будто тот не соврал ей и полусловом.
Собравшись, Мэл вышла во двор, провожаемая плачущей от волнения и заламывающей руки Дафной, время от времени жалобно стонущей:
— Миледи, а вдруг вы не вернетесь?
В конце концов Амелия не выдержала и грубо одернула помощницу:
— Помолчи, сделай милость!
Та замолчала так резко, будто ее ударили, но все равно продолжила бегать за ней и печально вздыхать.
Сама Мэл очень надеялась вернуться. И не одна.
У ее бабушки когда-то были песочные часы, какие использовали еще много-много лет назад до изобретения механических. Антиквариат, по сути, но маленькой Амелии они нравились ужасно. Она любила переворачивать их вверх и вниз и наблюдать за «течением» песчинок. Сейчас Мэл вспомнила о них потому, что каждое мгновение промедления ощущалось вот такой песчинкой. Если бы маги только могли перемещаться…
Во дворе обнаружилась Шеба, живая и невредимая. Собака бросилась к Амелии с радостным лаем, подпрыгнула, норовя лизнуть в лицо, однако видя, что той ни капли не весело, вновь встала на четыре лапы и серьезно заглянула грустной человечке в глаза.
— Мы вернем его, — прошептала Мэл больше себе, нежели Шебе, потрепав ту по курчавой шерсти.
Умная собака лизнула ее в ладонь, словно утешая.
Оливер сидел на крыльце, будучи в кои-то веки ничем не занят. Ронивер уже побежал, чтобы привести для Амелии лошадь — с Гидеоном и Джерри они должны были встретиться в месте стоянки отряда у озера.
Пока не вернулся Ронни, Мэл подошла к Олли.
— Где Лана?
Молодой человек глянул на нее исподлобья.
«Где же твои вечные улыбки, Олли?»
Кажется, этот день здорово выломал изнутри всех обитателей дома.
Оливер вдруг спохватился, понял, что госпожа стоит, в то время как сам он восседает на ступеньке. Вскочил.
— Лана еще в доме. С матушкой, — отчитался, как подобает. А потом прищурился, внимательно вглядываясь в ее лицо. — Прогнать?
Мэл покачала головой, отчего лицо Олли изумленно вытянулось.
— Сама уйдет, — сказала уверенно.
Оливер поджал губы и благодарно кивнул. Хотел уже отвернуться, но вдруг снова вскинул на нее глаза.
— Спасибо вам, миледи. И… простите. Это так себе оправдание, но мы и подумать не могли.
— Я знаю, — серьезно кивнула ему Амелия.
Из-за угла дома появился Ронивер, ведущий под уздцы оседланного Джо. Мэл удивленно воззрилась на огромного черного скакуна.
Ронни пожал плечами.
— Гнеду забрали, а на Жули уехал Кристис. Вы сказали поторопиться, поэтому я…
— Все хорошо, — заверила Амелия. Она понимала: за остальными конями нужно было ехать в основные конюшни.
Подошла к коню Рэймера с некоторой опаской, тот тоже следил за ней настороженным взглядом. Мэл осторожно коснулась его бархатистого носа, погладила.
— Джо, ты же меня помнишь, правда? Ты мне позволишь? — Конь косил на нее внимательным темно-карим глазом, обрамленным длинными черными ресницами. — Знаю, я не он.
Джо фыркнул, снова подтверждая ее слова. Амелия улыбнулась.
