«Созвонимся, как же…» — Дорогин вызвал Соколова и распорядился «слить» все материалы по «Вечному свету» в прокуратуру. Расследование на предмет утечки информации он решил ненадолго отложить.
Дорогин аккуратно сложил на столе собравшиеся с утра бумаги и нажал кнопку селектора.
— Оля? Зайди…
Ольга, одетая сегодня в джинсовый костюм, была настолько хороша, что Дорогин вынужден был зажмуриться. Ольга понимающе усмехнулась:
— Есть задание, Сергей Андреевич?
Дорогин постучал пальцами по столу и сказал:
— Поехали на кладбище…
— Куда? — удивленно переспросила Ольга.
— На кладбище, — повторил Дорогин. — Я понимаю, что тебе туда еще рано… Поехали, прогуляемся, может, кое-кого знакомых увидишь.
— С привидениями незнакома, — произнесла Ольга, глядя в потолок. Она все еще обижалась на Дорогина.
Тот рассмеялся:
— Да ладно, не обижайся…
— Конечно… Не обижайся… На кладбище, поди, порнографии твоей излюбленной нет…
— Ольга, едрит твою комар, — не сдержался Дорогин. — Может, хватит меня этой порнографией упрекать? Кстати, на тех же кладбищах ее более чем хватает…
— Я знаю. Даже анекдот по этому поводу есть.
— О-о-о…
— Будь добр выслушать, чтобы не думал, что я маленькая девочка с бантиком. Слушай. Идет мужик по кладбищу ночью. Смотрит: другой мужик занимается любовью с двумя женщинами. Он к нему: «Дай хоть одну!» — «Дай да дай!.. Возьми да накопай!..»
Когда до Сергея Дорогина дошло, он не спеша расстегнул пиджак, вытащил из брюк широкий ремень и замахнулся. Ольга стояла, высокомерно глядя на директора, зная, что он никогда не исполнит в отношении ее никакую угрозу.
Дорогин чертыхнулся и бросил ремень на пол.
— Штаны не потеряй, Сергей Андреевич, — произнесла Ольга.
Дорогин рассмеялся, вдел обратно ремень и, обняв девушку за плечи, отправился к своей машине.
Троекуровское кладбище встретило их тишиной. Могила Кана Савинского была снова приведена в порядок, венки стояли аккуратной горкой, соседние памятники были отремонтированы после взрыва, разметавшего их на несколько десятков метров. Тем не менее, войдя на аллею, которая пронизывала кладбище, Дорогин почувствовал на затылке какую-то неприятную щекотку. Такое с ним случалось и раньше — как он говорил, рассказывая об этом Тамаре, «словно у пса на загривке шерсть встала». Но пока все было спокойно.
— Оля, ты, видать, не так часто на кладбищах бывала… раньше. Кроме как на могиле отца, — произнес Дорогин.
— Отец на Востряковском похоронен, — тихо ответила Ольга. — Сережа, ты ж не реже меня на этом кладбище бываешь… Вместе со мной. Да и на могилках дедов и прадедов я бывала. И на московских кладбищах, и в Петербурге. Зачем дурные вопросы задаешь?
— Не дурные, Оля. Прости меня, девочка, но то, как могилу Кана осквернили, я никогда не забуду. И простить не смогу. У меня нынче кладбища из головы не выходят.
— Лучше бы у тебя цыгане из головы не выходили…
— А вот это уже ты ересь несешь. Одно другое исключает?
— Не исключает, Сережа, согласна. Но — про живых думать надо!
— Не думал, что ты можешь так банально мыслить…
— Не банально, Дорогин! — взъерошилась Ольга. — Я все понимаю. Но мертвые нас не слышат…
— Слышат живые. Их потомки. Оль, ты хотя бы представляешь, что будет, когда мы перестанем блюсти последние пристанища наших предков? Я понимаю, что я сейчас прописные истины излагаю, но… Никто не должен трогать кладбища. Мир этому противится. Я бы лет пятьсот кладбища оставлял в сохранности. На законодательном уровне.
— Этак вся земля будет ими усеяна!
— А она, Оля, и так ими усеяна, — грустно сказал Дорогин, поправляя ленту на одном из венков, обрамлявших могилу Савинского. — Ты знаешь, например, что в XVIII веке, когда население Москвы достигло двухсот тысяч человек, было более трехсот кладбищ! А ведь столица тогда только перешагнула Земляной вал! Мы все по костям ходим, Оля. И нужно к этому относиться философски.
— Вот давайте и будем относиться философски, — послышался голос Савелия, который в сопровождении Анжелы показался среди могил. — Чего это тебя, Андреич, в понедельник на кладбище потянуло? Да еще в сопровождении столь молодой и интересной особы…
— Сложилось так, — Дорогин улыбнулся и пожал руку кандидату наук. В отличие от многих бомжей, руки Неделина всегда были чистыми, с аккуратно обрезанными ногтями.
— Ну, коли сложилось, предлагаю пройти, господа сыщики, — ухмыльнулся Савелий. — Выпьем и закусим чем бог послал.
Дорогин переглянулся с Ольгой и вслед за Савой и Анжелой отправился в сторону приземистого домика администрации, где, как видно, местных бомжей привечали. Впрочем, в здание заходить они не стали — около входа был вкопан в землю круглый стол на одной ноге, вокруг которого стояли разномастные табуретки. Две из них было заняты какими-то мужиками, которые, привстав, поприветствовали вновь прибывших.
Сергей и Ольга заняли свободные табуретки, Сава притащил из домика скамейку, на которой устроился вместе с Анжелой.
