— Такие дела, — закончил свой короткий рассказ о поступившем к нему беспрецедентном сообщении Хвостов. — Это уже полный беспредел, тут и размышлять нечего. Проще всего было бы вызвать туда ОМОН, но, во-первых, кто его знает, не сбрехал ли мой информатор, может, ему почудилось что, а во-вторых, чует мое сердце, что с этим как-то связан один нехороший человек. На кой черт ему понадобилось организовывать вскрытие могилы — непонятно, но не для того же, чтобы гроб умыкнуть. А без «высочайшего соизволения» кладбищенские алкаши на такой беспредел бы не осмелились. По моей информации там крутится кто-то со стороны, он, скорее всего, и настропалил работяг. Нельзя их спугнуть, особенно этого… Лысого, как мне его назвали. Он действительно абсолютно лысый или голову бреет. Его надлежит взять тепленьким и доставить ко мне. Если его не будет, то просто помешайте раскапывать могилу, сделайте видеосъемку — камеру с инфракрасным режимом я дам… А утром я с этими гадами разберусь.
— Понятно, Матвей, сделаем, — сказал командир десантного батальона Саша Беляев. — А нас там будет твой человек ждать? Все-таки кладбища — твоя епархия, нельзя, чтоб без «внедренной агентуры»…
— Там Тарас Игнатов работает, тоже из наших, из «афганцев». Он вас встретит, покажет, где разместиться. Эх, пошел бы я с вами, да нельзя — мало ли, подстава какая…
— Это более чем вероятно, — заметил Доминик Вострецов, бывший капитан ВДВ, тоже служивший в разведке. — Сиди дома, но будь на связи.
Сидевший за рулем подполковник запаса Денис Панфилов остановил машину на улице Озерной, неподалеку от МКАД. Дальше надо было идти пешком. Уже порядком стемнело, когда трое десантников прибыли в условленное место у ограды кладбища, где их ждал Тарас.
— От Матвея, — тихо произнес Беляев. — Говори, что делать.
— «От Матвея…» — повторил Тарас. — Почти как Евангелие «От Матфея». Идемте, покажу, где спрятаться можно.
Оказалось, что Игнатов знал кладбище как свои пять пальцев. Он, почти не прячась, провел «группу захвата» и указал место, где нужно ждать. Отсюда, от могилы некого Арсеньева, был отлично виден могильный холм с крестом и внушительной горой венков.
— Непонятно только, почему крест, — прошептал Тарас. — Покойник-то евреем был, Больцман фамилия.
— Может, он крещеный, — так же тихо сказал Панфилов. — У меня вон тоже в роте был Абрамович — а с крестиком.
— Ну, я пошел. Ждать вам придется довольно долго, «дело» на два часа ночи намечено. Да, оружие-то есть… на всякий пожарный?
— Найдется, — кивнул Беляев.
Десантникам было не привыкать к засадам. Правда, за годы, прошедшие с боевой эпопеи в Афганистане, они не то чтобы потеряли форму, а просто не уделяли физической подготовке столько времени, как раньше. Впрочем, десантник всегда остается десантником.
Они уселись на лавочку в тени огромного тополя, росшего в проходе между могилами и своей кроной закрывавшего несколько погребений. Ночь стояла душная; возможно, к утру должна была разразиться гроза. На кладбище было тихо… как на кладбище.
Прошло несколько часов. Десантники молчали, понимая, что в такой поистине кладбищенской тишине любое слово разносится за версту. Тем более что ветра не было, и шорох листьев не глушил звуки. Только раз они насторожились, почувствовав где-то сзади подозрительное движение. Но все было по-прежнему тихо.
— Кошка или собака, — прошептал Панфилов.
Наконец со стороны дома, в котором находилась кладбищенская контора, появились трое мужчин в рабочих комбинезонах. Один из них нес мощный фонарь, типа тех, которые берут в турпоходы для освещения палаток. Фонарь прикрепили над свежей могилой.
Десантники переглянулись. Ни одного лысого среди рабочих не было.
Вострецов, имевший некоторый навык видеосъемки, включил камеру и принялся снимать рабочих, растаскивавших в сторону венки. Среди них был и Тарас. Когда взялись за лопаты и начали раскапывать могильный холмик, Белов, работавший начальником охраны коммерческой фирмы, достал из наплечной кобуры пистолет и осторожно снял его с предохранителя.
— Начинаем? — прошептал он.
И тут из-за ближайшего дерева неожиданно появился тот, кого Хвостов обозначил как Лысый. В свете фонаря, подвешенного на сук, его гладкий череп бликовал, как зеркало.
— Вперед, — приказал Беляев, которому в операции доверили роль командира.
Трое десантников поднялись и, уже не скрываясь, направились к рабочим.
— Всем оставаться на местах, — скомандовал Беляев. — Чем это мы тут занимаемся? Стоять, я сказал!
Лысый выхватил пистолет и отпрыгнул за ближайший памятник. Раздались выстрелы. Рабочие, кроме Тараса, бросились на землю. Беляев рванулся было вслед за Лысым, который, перепрыгивая через невысокие ограды, направился к воротам. Беляев выпустил ему вдогонку несколько пуль, по раздавшемуся вскрику понял, что попал, и обернулся.
Он успел увидеть, как Тарас схватился за грудь и со стоном повалился прямо на полусрытый могильный холмик.
— Доминик, помоги ему! Денис, за мной!
Десантники побежали вслед за Лысым, который, к удивлению Беляева, не снизил скорости, несмотря на ранение.
