Инанна подошла к продолговатой платформе из современного сплава. Ложе было затянуто энергетическим полем, под которым покоилась Фурина в гибернационном экзоскелете: старая разработка Школы Порядка – скелет подключен к телу пациента и посылает импульсы в мышцы, чтобы не образовывались пролежни, поддерживалась физическая форма, а пациент получал через проколы и трубки лекарства и поддерживающие сыворотки. На Инитии давно победили раннюю смерть и вегетативные состояния.
Но терминус был неподвластен умам мудрецов, даже таким светилам науки, как Дайес Лебье.
Через фильтры голос Януса, смотрящего на спящую Фурину, звучал гулко, искаженно:
– Расскажи мне, как это случилось.
– Она вернулась после прогулки с тобой и сообщила, что хочет стать богиней Креации. Но на следующий день по новостям сообщили, что Те Коре уничтожен волной незримой энергии. Наша воспитательница находилась в это время на родине. – Инанна вещала размеренно, как компьютерная программа. Без интонаций и надежды на что-либо. – Фурина принялась открывать двери, чтобы найти маму. Я тоже мастер, поэтому следовала за сестрой, пока ее не захлестнуло настоящее безумие. Как одержимая, она открывала тэ и тэ дверей, мы видели столько же миров, а я все не могла остановить ее и вернуть назад. Фурина потеряла разум. Прошла все стадии: от легкой мутации пигмента до эпилептических припадков и, вот, уснула. Она была привязана к матери больше, чем я.
Последнюю фразу Инанна произнесла значительно тише, прежде выдержав паузу, будто не желала откровенничать с Янусом настолько. Двуликий стиснул кулаки. Откатить Те Коре. Вытащить Фурину из небытия и показать ей, что ее мир восстановлен – вот точка, вписанная в круг, мишень, в которую он метил до сей поры в темноте.
– Те Коре уже продали? – спросил «порядковый» Янус. Под коркой льда гасилось любое пламя эмоций.
– Выставлен на торги. К нему присматриваются бестанты – в их мире наступил век катаклизмов, они всех продадут, лишь бы переехать.
Двуликий постучал по энергетическому полю и наклонился к умиротворенному лицу подруги.
– Клянусь, Фурина, я верну тебя и твой мир, – сказал он.
– Ты всегда мнил себя главным героем в чужих судьбах.
Янус усмехнулся и сделал резкий выпад: со стороны могло показаться, что они с Инанной обнялись. Но если приглядеться, его сложенная в «пистолет» рука с мерцающими знаками воспитателей упиралась в защитный экран лица текорианки, пока ее пальцы, снабженные знаком паралича, ткнулись ему вниз живота.
Двуликий с хрипотцой засмеялся, глаза за экраном сверкнули враждебной синевой.
– Я заметил нашивку на твоем кителе, когда упал халат, – прорычал Янус. – Аист и змеиное гнездо. Ты АИНовская подстилка.
– Дернешься – и я лишу тебя возможности завести потомство. – В подтверждение слов Инанна надавила «электрошокером» охранителей на его пах.
– А я вышибу тебе мозги.
– Бог не может убить бога.
– Я иного толка тварь. Хочешь поэкспериментировать?
Экс-приятели вперили друг в дружку взоры, и Эрешкигаль не выдержала очей Хаоса, отвернула руку и показала пустую ладонь.
– Я твой покровитель, – сказала она. – Кому, по-твоему, нужна списанная суперзвезда с манией величия? Прознав про то, что ты кандидат на увольнение из Креации, я рекомендовала тебя руководству.
Двуликий погасил знаки. Он спрятал руки за спиной и до боли сплел пальцы, продавливая символы воспитательских учений. Вместе с тем шумно выдохнул через фильтры и спросил:
– Зачем ты устроилась в Агентство?
– Чтобы ликвидировать свой мир, – прозвучал простой ответ. – Я хочу умертвить его сама. В детстве я убила свою домашнюю химеру, когда она серьезно заболела.
– Сильное сравнение.
Инанна замолчала. Этим поступком она напомнила Янусу ментора Джа-и, который пришил чистильщика Вельвайсе и закрыл планы мира собственноручно.
– Передай своему руководству, что списанная суперзвезда скорее сдохнет в канаве, чем сыграет в идиотскую игру на командное сплочение. – Янус приложил палец к сенсору, и дверь палаты открылась. – Счастливого пути и мягкой посадки на Те Коре.
Двери сомкнулись, пряча ничего не выражающее лицо Инанны в окошке биозащиты.
Янус стоял под дождем, разглядывая рекламный экран остановки на эхоновой развязке. Он пропустил несколько машин и не чувствовал ни холода, ни усталости, пусть и шагал от самого Дома Заботы до печально известных Доков.
«Я тоже устроюсь в Креацию».
Ее голос и образы, несуразный поцелуй и дождь – это поднималось из глубин памяти Двуликого и рассекало его сердце в мясо. На экране появились кадры: аист парит в космосе, а затем возникает надпись: «Пока мы на страже, у каждого будет дом. Агентство Иномирной Недвижимости».
У Януса на скулах заиграли желваки. Он не понимал, что правильного и добродетельного в том, чтобы наживаться на чужом конце света. Бог подошел к вендинговому мини-автомату, провел по сенсору и трясущимся от холода пальцем ткнул на карточку фиолетовой банки, оставив на экране дождевые капли.
«Затем, идиотина, что ты мой