Металлическая и узкая, как будто спускалась в башне-флигеле ветхой часовни. Бархатный черный комбинезон сидел мешковато, но золотой пояс удачно подбирал лишнюю ткань на талии. Золотом блестели крупные пуговицы и тесьма на длинном воротнике, а на голые плечи я надела длинный кардиган из того же материала с расшитыми рукавами и полами. То, что я копалась в синтетике и продавала ворованные шмотки, еще не ставило крест на чувстве стиля. Тренды фэшн-индустрии Инития, похоже, давно не менялись. Впрочем, обеспеченная прослойка общества и на Земле редко изменяет традициям. Волосы я оставила распущенными – их высушил фен в виде бриза.
Простые вещи – сон и душ – подарили свежесть и смыли волнение. Я вышла к накрытому на веранде столу, за которым сидели поникшие Вельзевулы.
– Ребята, я вас вытащу. Держитесь, – прошептала я.
Зева едва улыбнулся, Эвелина отрешенно смотрела в окно. Стеклянная веранда, затянутая цветущими лианами, цветы которых мерцали, как светлячки, освещалась за счет них же. За стеклом притаилась чернота чужемирной ночи и горбатые великаны Антии. Кровь застыла, и на затылке поднялись волоски. Что со мной?
– Вы великолепно выглядите.
Я повернула голову, но не решилась посмотреть главе Школы Порядка в глаза. В мечтах я могла перемешать его мраморное лицо в блендере, но, встретившись с могущественной личностью тет-а-тет, в его владениях, стоически потерпела поражение. Эмоции были бы излишни – он последний свидетель Януса, и я не желала портить отношения с тем, кто был полезен. Жизнь еще расставит все по местам.
– Надеюсь, голос в потолке меня не обманул, и я взаправду могла взять любую вещь, – произнесла я, сглаживая нервные нотки в голосе.
Все замолчали и перестали шевелиться, когда его величественная особа строгой поступью обошла меня. Внезапно Мраморный Бог попросил придержать волосы и принялся поправлять воротник. Меня бросило в жар от страха.
– Моя супруга давно не выгуливала этот костюм, – рассказывал Лебье, неторопливо разглаживая вмятинки и снимая с плеч пылинки. – Он вам великоват. Попрошу швею ушить под вас.
«Это одежда Нокс-Рейепс», – догадалась я, хотя давно бы пора.
– Не стоит труда, – поспешила отказаться я. – Постираю свою и переоденусь. Мне неудобно брать вещи вашей жены в ее отсутствие.
Дайес Лебье отстранился и посмотрел свысока:
– Нокс-Рейепс сейчас озабочена проблемами посерьезнее одежды. К тому же, наша семья не терпит оставаться в долгу. – Две крохотных меня отразились в безучастных сизых глазах. – Вы поделились одеждами с моим сыном, когда он нуждался, посему с сегодняшнего дня мы квиты.
Озвученное ударило как гром среди ясного неба. Дайес пригласил меня к столу, но я не пошевелилась. Остолбеневшая, зашевелила свинцовыми губами:
– Скажите, могу я увидеть Яна? Я знаю, что он у вас…
– Присаживайтесь, Вера Беляева. – Мраморный Бог отодвинул плетеный стул рядом с побелевшим от страха Андреем.
– Только одним глазком, прошу вас…
– Я сказал… – повысил голос глава Порядка, и у Зевы чуть не задрожали стекла в очках. Тише, но вкрадчивее закончил: – Сядьте.
Вздрогнув, я потащилась к столу. Вельзевулы опустили носы в пустые тарелки. Обойдя стул, я опустилась на него ровно в тот момент, как Дайес его придвинул. Его каблуки били по паркету в такт моего затравленного сердца и стихли наконец.
Лебье сел справа, и я рефлекторно придвинулась к Зеве. Он два раза хлопнул, и через несколько секунд на веранде показалась юркая ифритка. Маймуна привезла на тележке блюда, накрытые крышками, и расставила перед нами. Пока помощница наполняла бокалы из графина, Дайес произнес:
– Наша пища состоит из магии и фармацевтики, поэтому мы не страдаем болезнями ЖКТ и лишним весом. Но инитийцы не прочь угоститься экзотической кухней. – Он взмахнул ладонью, и ифритка подбежала ко мне, приготовившись снять баранчик. – В знак признательности за ваше доверие и уважения к вашей родине примите земные яства.
Кивнул Маймуне – и она подняла крышку. От острых специй, сконцентрированных в духмяном аромате, защипало в носу и заслезились глаза. Мои ожидания, что я увижу пасту, равиоли или, на крайний случай, суши, остались далеко от правды. Вылупившись на рыжую от перца лапшу, разваренную в красном бульоне, я сказала:
– Это говяжий «Дошик».
– Не во всем разбираюсь, – гнул свое Дайес Лебье, не видя разницы между земным блюдом и студенческим рационом, – но это было непросто достать.
– Что ж, я… польщена, – ответила я, подавляя улыбку. – Даже пенопластовую тарелку сохранили. Какое внимание к деталям.
Довольная Маймуна убежала.
Зеваков подтолкнул меня локтем в плечо, мол, я перегибаю. Лебье бесстрастно погружал ложку в говяжье варево, изучая консистенцию бульона в свете растений – и я невольно выдернула эту удивительную черту иммунитета к сарказму и иронии. От крохотной схожести Дайеса с Яном стало паршиво – если их что-то роднило, то тем тягостнее было мне выносить пытки.