Коснувшись ступнями пола, заметила, что тошнота прошла, и из противных симптомов меня одолевал только львиный голод. Я погладила урчащий желудок, не в силах припомнить, когда в последний раз ела. Что же делать – кругом еда из молекул или молекулы из еды, одним словом, развлечение, а не жратва, и незамерзайка, которую хлещут только нуарные страдальцы наподобие Джа-и. Ян и вовсе поделился, что инитийцы не испытывают голода в «привычном понимании этого слова».
– Зато уплетал каштаны за милую душу. – Я поджала пальцы на ногах, глядя на них.
Вдруг они, как и руки, посинели, перелились в голубой, затем – бирюзовый, следом аквамариновый… Комната погрузилась в переливы оттенков синего. Крик шимпанзе и гудение слона под щебет птиц и журчание родника вынудили осмотреть спальню на предмет источника звука. Дотронувшись до экрана, случайно «смахнув» карту Инития влево. Отдалившись, рассмотрела контуры: те же рельефы, извилистые реки, вкрапления озер, океаны и моря. Я насчитала десять континентов и бесчисленное множество архипелагов, островов и полуостровов, затерявшихся в синеве океана. Фыркнула: подписи на инитийском, а Сирфида не распознает текст.
– Так-так-так… – мои глаза бегали от края до края. – В воспоминаниях Яна звучали географические наименования: Пепельное море, Антийские горы…
Не сразу, но я справилась с сенсорным управлением и приблизила центральный континент. Цвета обозначали тип объекта, а разлиновка, как я помнила из маминого предмета, – меридианы и параллели. Океан «пятнистый» из-за разницы в глубине. Равнины светлее горных вершин.
– Класс, я – последняя из могикан, фактически носитель земных знаний. Меня похищают инопланетяне, а мой уровень остался в четвертом классе.
Поиски натолкнули меня на странный объект, выкрашенный в белый. На Инитии что, трудности с географическими открытиями? Овальный регион размером с Москву опоясывался горной цепью, которая словно защищала тайный участок планеты. Приближая и отдаляя загадочный объект, я не услышала, что звуки природы стихли. И тут откуда-то сверху зазвучал голос пожилого мужчины:
– Вера Беляева с Земли, польщен-с. Пожалуйте-с на водные процедуры.
Оторопь из-за голосового помощника сменилась изумлением, когда пирамидальные лепнины в стене разъехались с шипением газлифта, открывая светлое полукруглое пространство.
– Офигеть, – выразилась я и вошла внутрь.
Жмурясь от ослепительного света, вошла в виртуальную комнату. На мраморный пол проецировался белый песок, панорама имитировала морской пляж, пенистые волны шелестели и качали вдали одинокий фрегат. Крутясь по оси, я замечала необычные растения и пурпурные столбы прибрежных деревьев. Джунгли плотной малахитовой стеной отгораживали нетронутый берег от внутреннего острова.
Ветер нагнал тучи, и закрапал дождь. Теплый, почти горячий. Я подошла к лежаку, рядом с которым стоял небольшой столик с банными принадлежностями.
– Душевая? Вы серьезно что ли? – поежившись, я все-таки сняла с себя грязную рокурианскую одежду и подставила лицо горячему дождю.
Некомфортно оголяться на пляже, даже необитаемом и виртуальном – такое могло разве что озабоченному Яну понравиться. Я осмотрела свое тело: ребра торчат пуще прежнего, трупная кожа, ссадины. Обхватив плечи и оборачиваясь, беспокоясь быть застуканной, я шагнула к заходу в море. Но увидела себя в слабом отражении: лицо смешалось с проекцией, его разлиновал горизонт, по щеке дрейфовал парусник. От моих пальцев на стекле отошли лучи и загорелись иномирные символы. Я тапнула наугад – плавной анимацией пейзаж перетек в зеркальную поверхность.
Из-за того, что я давно не смотрелась в зеркало, меня отвратило увиденное. Где то сияющее от пудры, здорового сна и беззаботности личико? На меня смотрела восемнадцатилетняя продавщица из подземного перехода, та теневая личность, от которой я попыталась сбежать в Диснейленд; пялилась глазами цвета каштана, разлагающегося в дорожной грязи. Перезревшего, оторванного от мирового древа. Припухшие веки, стиснутая без причины челюсть. Я вооружена, и нервы на пределе.
Я прикрыла глаза и стукнулась макушкой о зеркало. Раз, два. Не заплакала, когда Ян «макетнулся», а горечь снедала и наружу выходить не собиралась. Нехватка родителей терзала, но я стойко держалась на плаву, как слабоумный пиксельный фрегат. Любимый у черта на рогах, думает, что я мертва, а я зависаю на фазенде с его отцом-тираном.
С выходом из обмана закончилась ремиссия моей апатии. Мне все до звезды, но я продолжаю скользить, потому что нельзя развернуть санки посреди горки.
После душа голосовой помощник предложил мне войти в гардеробную, и по готовности спуститься в столовую на ужин с Дайесом Лебье. Гардеробная размером с мою квартиру в Подмосковье – это нонсенс, но я постепенно привыкала к богатству.
«Кто из грязи в князи, а кто наоборот – правда, Ян?» – ехидничала я, спускаясь в самом приличном из нарядов по витиеватой лестнице.